Чтение онлайн

— Ушёл? — удивилась Анна.

— Ушёл в горы, к свободе, в свою маленькую пещеру. Правда, его в скором времени вернули в Рим и убили — я так понимаю на всякий случай.

— И что же ты думаешь об этом человеке? — поинтересовалась Анна.

— Я много о нём думаю, — задумчиво произнёс Винченцо. — Но до конца не понимаю его, следовательно, в целом не понимаю. Поэтому мне и трудно писать о нём…

Они поднялись по спроектированным самим Микеланджело ступеням навстречу двум каменным фигурам юношей, ведущих под уздцы белых каменных коней. Затем прошли в дальний край холма, в сторону Виа дей Фори Империали, и стояли теперь над руинами древнего Форума. В одной великолепной панораме перед ними раскинулись столетия беспрецедентной драмы, разыгравшейся здесь.

Колоннады и остатки древних стен были подсвечены мощными прожекторами и бросали на землю длинные красные или розовые наливные тени, будто вопия о своей былой славе, о военных походах, выпитом вине и пролитой крови. Когда Анна была здесь в дневное время, ей трудно было представить, что некогда на этом месте располагалась штаб-квартира всего цивилизованного мира. Но теперь, глядя на те же самые руины при искусственном освещении, она легко могла увидеть стройные величественные храмы, окружённые мраморными колоннадами, статуи героев и богов, сплошь покрытые золотом, отражающим лунный свет. Она отчётливо представила, как на тех местах, где сегодня громоздятся груды камней, когда-то стояли великие базилики, в стенах которых решались судьбы всего мира.

С руин Форума Анна перевела взгляд на город. Перед нею мерцало море огней огромного, великого города, который навсегда изменил её жизнь. Она глядела вдаль и думала о том, что, хотя она и не знает, что у неё впереди, возвращаться назад в Москву ей пока ещё не хочется. К югу от того места, где они сейчас стояли, загадочным, переливчатым светом мерцал Колизей. Выше, венчая собою праздничную Виа ди Сан-Пьетро, красовалась выпестованная Микеланджело яйцеобразная пиацца дель Кампидоглио, Капитолийская площадь, которую ещё называют центром мира. В отличие от упаднического духа Форума, пиацца пульсировала жизнью, а три выстроенные в стиле Ренессанса дворца, расположившиеся на ней, казалось, дышали молодостью и силой.

В этот момент Анне нестерпимо хотелось обнять Винченцо, прижаться к нему, поцеловать, утонуть на его груди. Она взглянула на него: он, как зачарованный, глядел на раскинувшуюся перед ним панораму города. Её присутствия он сейчас, казалось, даже не замечал.

— О чём ты сейчас думаешь? — спросила его Анна, после того как понаблюдала за ним несколько минут.

Он вздрогнул, словно пробуждаясь ото сна.

— Я думаю об этом городе. Мне иногда кажется… У меня бывает такое ощущение, что… — он не договорил.

— Скажи мне, — попросила Анна. Она поправила волосы, чтобы не видны были её уши — они всегда краснели, когда у неё в крови был переизбыток гормонов.

— Мне кажется — и это самая нелепая мысль, которая мне когда-либо приходила в голову, — что будущее этого города находится в моих руках, — ответил он. — Мне снятся сны… Кошмары, а не сны… И в этих снах я должен принять какое-то решение, которое может погубить или спасти этот город…

Анна посмотрела на него с удивлением.

— Впрочем, совершенно нелепый сон, — рассмеялся Винченцо. — Я знаю, что меня ждёт. Меня ждёт небольшой приход где-нибудь в пригороде и, возможно, со временем, тёплое местечко в курии.

Сказал он это весело, но в его словах чувствовалась затаённая горечь. Что было её причиной, Анна не знала и спрашивать не смела.

Они пошли в сторону отеля. Винченцо шёл рядом, но казался Анне странно далёким. Она не понимала, что с ним сталось, и думала о том, не она ли ввела его в такую депрессию. Наверное, он думал, что и так уже открылся ей слишком много. Анна незаметно закусила губу.

Винченцо проводил её к отелю.

— Надеюсь, — сказал он, прощаясь с Анной, — что ты простишь мне как мою болтливость, так и последующее молчание. Я как-то почувствовал, что могу позволить себе оставаться самим собой, когда я с тобой, — расслабиться немного.

— Я польщена, — напряжённо улыбнулась Анна.

Они условились о новой встрече, и Винченцо, распрощавшись, пешком побрёл по улице. Она долго ещё смотрела ему вслед. Случайные прохожие тоже оглядывались на него. Казалось, в нём всё-таки была какая-то ненормальность или было чего-то сверх нормы.

Как только Анна перешагнула порог своего гостиничного номера, зазвонил её сотовый телефон.

— Здравствуй, Анна, — услышала она преломлённый компьютером голос. Впрочем, она и так знала, что звонил не кто-нибудь, а сам генерал. — Как проходят наши римские каникулы?

— Спасибо, хорошо, — сдержанно ответила она.

— Слишком медленно, Анна, слишком медленно. Мы должны будем ускорить процесс.

— Ускорить? Каким образом? Требуется время на установление отношений доверия, — возразила Анна. Больше всего она не хотела сейчас, чтобы кто-то ещё давил на неё.

— Я полагаю, — начал генерал, — что тебя можно поздравить с установлением других отношений доверия.

Именно эти слова Анна и боялась услышать!

— Во-первых, никаких отношений нет, как ваши люди могли вам передать. А во-вторых, я не вижу, как это препятствует выполнению задания, — собравшись с силами, ответила она. Такой дерзкой с генералом она могла быть только по телефону.

— Препятствует? Если бы это чему-то препятствовало, мы бы отреагировали намного раньше, — засмеялся генерал. — Могу успокоить тебя — я не собираюсь препятствовать этому твоему… знакомству.

Анна не понимала, куда он клонит.

— Мы проверили этого молодого человека, — продолжал электронный голос в трубке. — Возможно, он — находка для нас. Наши специалисты-психологи просчитали ситуацию, и они полагают, что наметившийся уже процесс будет ускорен, если профессор станет испытывать чувство ревности.

— Какой процесс? Какой ревности? — не поняла Анна.

— Не прикидывайся дурочкой, — неприятно усмехнулся голос в трубке. — Профессор давно уже влюблён в тебя. Появление соперника, даже предполагаемого, может значительно ускорить процесс его раскрытия. Вспомни «Собаку на сене».

«Профессор давно уже влюблён в тебя», — отозвались в её ушах слова генерала, сказанные им в такой сухой и деловой манере, как будто он получил лабораторные анализы, подтверждающие эти данные. Впрочем, Анна признавала, что генерал был прав.

Игра выходила далеко за рамки чисто профессиональной деятельности. Неужели она действительно способна использовать чувства, чтобы манипулировать людьми? Анне стало страшно. С другой стороны, напомнила она сама себе, об этом надо было думать тогда, когда бралась за это задание. Но разве был у неё выбор?

— Конечно же, тебе придётся поработать над ситуацией, — добавил голос в трубке. — Ты, должно быть, уже догадалась, кто такой этот твой Винченцо?

— И кто же он такой? — тихо спросила Анна. Она боялась ответа.