Чтение онлайн

— Среди нас находятся те, — сказала жрица неожиданно чётким, но мелодичным голосом, — которым сегодня суждено умереть.

Толпа поддержала её приветственным гулом. Жрица подняла руку, и мгновенно наступила тишина. Её глаза были чёрною бездной, в которой тонули сейчас Анна и Адриан, и все эти странно одетые люди, и древние фрески, и огни факелов.

— Они посылают вас в Лабиринт, — сказала она тихо, обращаясь на этот раз только к Анне и Адриану. — Это страшное место. Они хотят, чтобы вы умирали медленно и мучительно, лишаясь рассудка и корчась от боли.

Жрица перевела взгляд на Адриана, который по-прежнему зажимал в ладони рукоятку клинка.

— Но после Танца вы будете свободны — я освобождаю вас. Вы будете свободны в выборе вашей смерти — это и сделает вас властелинами своих жизней. — Она перевела взгляд на Анну, и та должна была признать, что находится в плену чар этой необычной женщины.

— Я объясню вам правила Танца, — жрица посмотрела ей в глаза. — Они очень просты. Лабиринт представляет собой путь жизни и смерти. Вам танцевать не придётся — просто идите за мной, не сворачивая, не оступаясь с пути. Достигнув центра, вы достигнете своей полной свободы от жизни. Это — всё.

Она подняла вверх свою величественную голову в алмазной диадеме и громко сказала, почти крикнула:

— Танец Лабиринта!

— Танец Лабиринта! — тут же откликнулась толпа.

В этот момент откуда-то сверху вырвалась новая волна завораживающей музыки. Жрица подала Адриану и Анне знак, и они пошли за нею, по ступенькам с платформы, в сторону обелиска, туда, где начиналась тропа лабиринта. Жрица шла, танцуя.

Они вплотную приблизились к началу лабиринта, и музыка стихла, а потом заиграла снова, но уже другую мелодию — гибкую и извивающуюся, как лабиринт. Жрица ступила на белую тропу, истёртую за столетия, или, может, тысячелетия своего существования, стопами прекрасных жриц и тех, кто за ними следовал, и поманила за собою Адриана и Анну. Танец Лабиринта начался.

Тело жрицы двигалось с грацией молодой сильной змеи. Она шла впереди, пробиралась по тропе, ни шагу не делая без того, чтобы не пробиться к этому шагу, не заслужить его своими движениями. Наблюдая за нею, Анна чувствовала, что сходным образом она сама когда-то проходила через лабиринты цифр и программ, вытанцовывая, полуинстинктивно, клавишами каждый свой шажок. Это было вдохновение, отточенное опытом.

— Один, — воскликнула жрица, закончив танец первой петли.

— Один! — вторила ей публика.

Жрица скинула с себя окровавленные туфли, которые остались лежать на той тропе, к которой Адриану и Анне было уже никогда не вернуться. У Анны защемило сердце.

Жрица снова ступила на тропу, и её босые ноги оставляли на камне слегка влажные и липкие красные следы. Музыка была иной, да и танец изменился — теперь это был не плавный изгиб змеи, но буйная пляска каких-то примитивных природных сил. Все присутствующие, казалось, были охвачены теперь лихорадкой жизни, которой знобило жрицу. Вслед за жрицей шёл Адриан с коротким мечом в правой руке, а позади двигалась Анна.

После завершения второго круга жрица скинула с себя тунику. Зал приветствовал это громким одобрением. Драгоценности на её теле заблистали ярче.

— Какой всё-таки цирк, — с сожалением сказал Адриан. — Люди всё умеют опошлить… Это просто самая радужная из всех мыслей, что приходят мне в голову.

Жрица тем временем начала движение по третьей петле. Ни Анна, ни Адриан не могли понять, о чём рассказывал её танец. Из всех присутствующих они думали о танце меньше всего. Наверное, потому, что только они могли сейчас думать о чём-то другом.

Вступая на четвёртую петлю, жрица сбросила с себя драгоценности, прикрывавшие её небольшую грудь. Драгоценные камни в связке с шипением упали на мраморный пол. Зал завыл.

— Бойтесь Минотавра! — сказала вдруг жрица, поворачиваясь к Анне и Адриану. Глаза у неё снова стали мутные, как будто она была пьяна. — Бойтесь, потому что он ужасен. Он поглотит всех нас!

После постоянно повторяющихся поворотов налево и направо, хождения взад и вперёд, странные вещи стали происходить в сознании Анны. Казалось, с каждым поворотом тропы стирается ещё один участок её готовящегося к грядущему небытию сознания. Она как будто уже начала умирать.

А жрица всё плясала свой Танец торжествующей смерти. Ещё через круг на ней не осталось ничего, кроме диадемы. Она выглядела теперь худой и слабой, почти беззащитной. Но от того её страшная красота блистала ещё мучительнее и ярче.

— Остался один круг, — сказал Адриан, будто Анна сама этого не видела. — Что бы ни случилось — не бойся! У нас ещё есть шанс выбраться отсюда! — шепнул он ей на ухо.

Анна знала, что никаких шансов у них быть не могло, но всё же была благодарна ему. В этот момент нагая жрица тоже повернула к Адриану своё лицо. Оно было бледно как смерть.

— Смерть — наше последнее и наивысшее назначение, — сказала она откуда-то издалека. — В смерти лишь свобода. Смерть откроет ваши глаза.

Анна повернулась и посмотрела в глаза Адриана. И он, оторвавшись от чёрной бездны впереди них, заглянул в живые зелёные глаза Анны. Увидят ли они когда-нибудь глаза друг друга — это невероятное чудо, этот свет разума, жизни, любви? Как могла смерть открыть кому-то глаза?

Они были уже совсем близко от центра лабиринта, и зловещий обелиск с чёрным пятном вокруг него то приближались, то удалялись от них, но снова и снова притягивали к себе с каждым шагом, как притягивает чёрная дыра, которая выдёргивает планеты с их привычных орбит и разбивает об себя, увлекает в пустоту, где нет ни времени, ни пространства, откуда даже свет не может вырваться.

Где-то на середине последнего круга, словно метеоритный дождь, на Анну посыпались яркие, щемящие осколки её воспоминаний. Перед ней пролетали кусочки из забытых давно разговоров и снов, лица каких-то людей, запахи, звуки, чувства… Все окна её сознания отворились, с пыльного стола её памяти полетели куда-то ввысь бумаги и фотокарточки, и она уже не была властна над ними — она могла только быстро, ещё раз, последний, глянуть одним глазком на пролетающую мимо страничку жизни, чтобы навсегда уже потерять её. Навсегда!

Анна ухватила на миг один опавший листочек с дерева своей памяти. Где это? Ах да, это её первый день в детском саду! Вот почему так пахнет свежей краской. А потом — старым деревом. Это она спускается с мамой по старой лестнице и направляется к большой, просто огромной для маленькой девочки двери. Что там, за той дверью? Почему-то Анне было очень важно теперь знать, что за нею. «Ах да!» — вспомнила она с какой-то радостью. Когда мама открыла ту дверь, на лестничную клетку ворвался ослепительный белый свет, чудесный морозный воздух и весёлый звук московской улицы!