Чтение онлайн

— Неважно. Пойдём направо.

Адриан выставил прямо перед собою меч, направив его в жерло лабиринта, а Анна взялась за его рубашку. Они двинулись в неизвестность. Шагов через сто, которые они прошли медленно, приспосабливаясь к необычной манере передвижения, Анна спросила, чтобы нарушить подземное молчание:

— Расскажи мне немного о подземелье. Что это?

Адриан помедлил немного, собираясь с мыслями.

— Это — древнее искусство, не менее развитое, но гораздо менее понятое, чем наземная архитектура. Удивляет точность расчётов подземных архитекторов, адвокати, и то, как могли они это соорудить без того оборудования, что есть у нас сегодня…

В этот момент остриё меча, который Адриан время от времени поднимал кверху, уткнулось в твёрдую стену.

— Стоп! — сказал Адриан, и Анна наскочила на него в темноте, прижалась к его телу.

Адриан чиркнул зажигалкой. Туннель делал правый поворот на девяносто градусов.

— Около пятисот метров, — заметила Анна. — Похоже, мы имеем дело с громадиной.

Они прошли всего лишь несколько метров, и коридор вновь сделал правый поворот на девяносто градусов. Теперь они двигались в ту сторону, откуда только что пришли. Долго идти в тишине было тягостно, и Анна снова задала вопрос:

— Но как эти адвокати могли уцелеть до наших дней?

— У них были хорошие покровители, — усмехнулся Адриан.

— Хранители?

Адриан промолчал.

— Но кто они такие? — не унималась Анна.

— Разве этот чёрный человек не представил это достаточно ясно? — спросил Адриан.

— Честно говоря, я мало что поняла, — призналась Анна. — Наверное, я была слишком напугана.

— Помнишь, я рассказывал тебе немного о Нимроде? О древнем строителе. По Библии, он был сын Куша и внук Хама, сына Ноя. В агадических преданиях и легендах Ближнего Востока он представлен как богоборец. Ему приписывается строительство Вавилонской башни.

— Значит, — вставила Анна, — лабиринтами мы тоже ему обязаны?

— Видимо, так, — согласился Адриан. — В Библии он упоминается как царь, владения которого составляли Вавилон, Эрех, Аккад и Халне в земле Сеннаар. Многие полагают, что он обладал секретами либо магии, либо чрезвычайно продвинутой науки — секретами, которые получил от общения с некими духовными существами. Так или иначе, его царствование характеризовалось стремительным прогрессом цивилизации.

— И религии? — предположила Анна.

— Религией больше занималась Семирамида, его жена, точнее вдова, наследовавшая ему. Она создала новый культ, который окончательно был оформлен после её смерти, когда она сама превратилась в Утреннюю звезду — Иштар, Астарту, Венеру. И в то время как царские фамилии сменяли одна другую, священнические династии, которым вверен был новый культ и сопряжённые с ним таинства, тоже не прекращались. И главным священническим орденом, который претендовал на таинства Нимрода, был Орден хранителей.

— Но как это возможно? — искренне удивилась Анна. — Это что — монашеский, христианский орден? Как он мог выжить в христианском Риме?

— Очевидно, мог, — тихо сказал Адриан. — Я подозреваю, что уже в ранние века Орден хранителей дошёл до ведущих постов в Римской Церкви.

— Неужели такое могло произойти? — не могла поверить Анна.

— Вполне. Уже с ранних пор римские епископы, которых позднее начнут величать папами, уделяли особое внимание катакомбам. Папа Зефирин в III веке обустроил в подаренных церкви катакомбах вдоль Аппиевой дороги кладбище для христиан и поручил эти катакомбы Каллисту, которого призвал на дьяконское служение. А Каллист был специалистом в подземной инженерии — строил в катакомбах подземные церкви, часовни, некрополи. И по смерти папы Зефирина подземный дьякон-строитель Каллист становится следующим папой, а эти катакомбы впоследствии назовут его именем.

— Другими словами, Зефирин и Каллист были из хранителей? — Анну начинал всерьёз захватывать ход мыслей Адриана.

— Я этого не говорю, но и не исключаю, — кивнул Адриан.

Внезапно Адриан почувствовал, что наступил на что-то. Он чиркнул зажигалкой. Прямо у них под ногами скрючился скелет человека, одетый в ещё не до конца истлевший, когда-то, видимо, дорогой костюм.

— А мы тут, как и следовало ожидать, не одни, — не удивился Адриан, обыскивая карманы костюма. В них ничего не оказалось, кроме небольшого газетного листка, датированного 1843 годом.

— Кто это? — с ужасом спросила Анна.

— По всей видимости, жертва хранителей. Что-то подсказывает мне, что мы встретим ещё не одного такого приятеля. А бумага нам пригодится, — сказал Адриан, пряча газетный листок в карман брюк.

Они зашагали дальше.

— Значит, и все последующие папы были хранителями? — продолжала Анна, чтобы не думать о трупах и о том, что и они точно также останутся лежать здесь навечно.

— Нет, я не думаю, что все они были из числа хранителей, — размышлял Адриан. — То были тяжёлые для Рима времена — набеги варваров, крушение империи, новые власти, новые порядки. Варвары на долгое время спутали хранителям карты, потому что вывели церковь из-под центрального контроля. В каком-то смысле варвары спасли христианство от того, чтобы ему превратиться просто в ещё одну ложу, управляемую братством подземных каменщиков. Христианство являлось крепким молодым деревом, как свойственно вообще новым религиям, но у него было очень мало опыта. На христианстве, таким образом, удобно было паразитировать старым сектам, а централизованная церковная политика Константина и последующих за ним императоров создавали для этого идеальные условия.

— То есть как? — не поняла Анна. — Императоры управляли церковью?

— В имперском Риме, — объяснил Адриан, — верхушка общества, в том числе и церкви, складывалась из лиц, приближённых и лояльных императорскому дому, связанному с ним невидимыми нитями родства или, чаще, участия в жизни одной из лож. Но имперский Рим после Константина простоял недолго. И в воцарившемся хаосе хранители на время потеряли бразды правления. Им потребуются столетия, чтобы снова обрести их.

— И в чём проявлялось их влияние, их роль? — поинтересовалась Анна.

— Хранители паразитировали на христианстве, как они паразитировали на предыдущих религиях, постепенно высушивая их и приводя в полное соответствие — за исключением, может быть, фонетики имён богов — со своей религией — культами древнего Вавилона. С учётом, конечно же, национального колорита и с поправкой на культурные и экономические обстоятельства. Одновременно с этим выстраивалась и государственная политика. Папа же был тем лицом, к которому сходились все ниточки власти. Поэтому неудивительно, что хранители грезили папским престолом и не раз на него, возможно, садились. Но полноту власти им обрести так и не удалось.

— Почему?

— Тому есть много причин. Но самой главной я считаю отсутствие единства внутри орденов — конкуренция, борьба за власть, клановость. И, конечно же, соперничество с другими группировками, рвущимися к власти. Кого-то хранители сумели подмять под себя, кого-то поставили в прямую или непрямую зависимость, кого-то — нет. Работает тот же принцип энтропии, что разрушает любые империи.

— И ты можешь проследить их присутствие, их роль в истории? — удивилась Анна. Разговоры, даже о хранителях, отвлекали их от страшной реальности, в которой они оказались.