Чтение онлайн

"Ладно, еще поглядим на этот самый Колизей, - подумал Черепанов.
– А пока будем - как все. Период адаптации, так сказать..."

Тит Квинтус Пондус вполне отвечал прозвищу [Пондус - по-латыни "вес".] - тянул килограммов на сто. Причем при взгляде на него сразу вспоминался анекдот о двух дамах, одна из которых говорит: "Ах как я люблю свою тонкую талию, длинные стройные ноги, изящные плечи и упругие груди... И как же я ненавижу слой жира, который все это покрывает!"

Несмотря на излишний вес, Тит Квинтус казался весьма приятным человеком: веселым, подвижным, жизнелюбивым. Но Черепанов сразу усек, что это маска. И ухо с первым кентурионом следует держать востро.

Толстяк уверенно обосновался рядом с Черепановым.

– Эти двое, - кивок в сторону старших кентурионов, - большие шишки, а мы с тобой - простые парни, верно?

Черепанов промолчал.

– А ты себе на уме, - констатировал Пондус.
– Геннадий Череп. Звучит авторитетно. Сам придумал?

– Нет. Геннадий - мое личное имя. Череп - родовое [Римлянин обычно имел три "имени" - личное, родовое и прозвище (praenomen, nomen и cognomen). Скажем, Корнелий из рода Сципионов по прозвищу Африканский (он неплохо повоевал в Африке) или Гай из рода Юлиев по прозвищу Кесарь. Личных имен было немного, всего восемнадцать. Нашей "фамилии" соответствовало второе имя, хотя прозвище могло, в свою очередь, стать "фамилией" для ветви рода.].

– Так выпьем же за нашего славного Максимина!
– провозгласил Плавт. Слава ему!

Выпили.

– Отличный у тебя фалерн, - похвалил Гонорий.

– Другого не пьем!
– самодовольно заявил Феррат.
– Небось, германцы тебя таким не поили?

– Аптус сказал, ты из германских варваров, - вполголоса произнес Тит.
– Но ты больше похож на сармата или склавена, чем на германца. Я прав?

Черепанов пожал плечами:

– Кого ты называешь германцами?

– Как кого?
– Гай Квинтус, похоже, удивился.
– Гетов, гепидов, герулов, конечно. Вандалов... Ты шутишь?

– Нет. Я, кентурион, прибыл из очень далеких земель. Мы там не слишком разбираемся в варварских племенах. Собственно...
– Подполковник позволил себе улыбнуться, - ... мы и не считаем себя варварами.

– Ты загадал мне загадку!
– заявил Пондус.
– И я ее разгадаю, клянусь благосклонностью Минервы! Так, так, так... Имя у тебя греческое, хотя аттического наречия ты не знаешь. И похож ты на склавена или венета... У моего отца был раб венет. Никудышный, кстати, упрямый и ленивый. Мой отец, кстати, был тоже из хорошего рода. Настоящий римский плебей, не какой-то там сириец. Но не о том речь. Я вот что думаю: ты родился в одной из старых колоний. Греческой или финикийской. Потому у тебя греческое имя и варварская физиономия. А может, твой отец из вольноотпущенников, а? [У римлян существовал обычай: отпущенный на волю раб "добавлял" к своему настоящему имени имя того, кто его освободил. Например: "Гней Помпеи Трихмалион", т. е. Трихмалион - отпущенник Гнея Помпея.]

– Давай остановимся на первой версии, - сказал Черепанов.

Он готов был признать близость этой гипотезы к истине. Разве Россия не унаследовала изрядную часть греческой культуры? То же православие хотя бы...

– Да я пошутил насчет отпущенника!
– ухмыльнулся толстяк.
– Сразу видно, что ты не из тех, кто гнет спину. Уж я-то в людях разбираюсь! Я в этом деле собачий язык съел [Римский эквивалент русского выражения: "собаку съел".].

Черепанов спорить не стал.

– Расскажи-ка мне лучше про мою кентурию, - предложил он.
– Что ты о ней скажешь?

– Скажу, что Фракиец подложил тебе изрядную свинью. Эту кентурию комплектовали в Марциополе [Марциополь - город, основанный Траяном, столица Нижней Мезии; современная Река-Девня в Болгарии.]. А там одни отбросы живут. Хуже бездельники только в Антиохии [Антиохия - современная Антакия в Турции.].

– А кто сейчас ею командует? Или они сами по себе?

– Кентуриона у них нет - если ты об этом, - ответил Пондус. Командует там Гай Ингенс. Опцион. И два его братана. Один - сигнифер [Сигнифер - знаменосец. Сигнифер и опцион получали двойное жалованье, третий младший офицер - тессерарий - полуторное. Опцион был заместителем кентуриона и занимался обучением солдат. Сигнифер заботился о штандарте подразделения (сигнуме), а также о жалованье и сбережениях легионеров.], второй - тессерарий. Еще те ублюдки. Из цирковых атлетов. А может, даже из бывших гладиаторов. Знаешь, из тех, кто ублажает всяких там благородных матрон с чесоткой в вагине. А то и горло может перерезать - по заказу. Позорное семя, одним словом. Уверен, они и в армию подались, потому что порешили кого-то и решили: тут до них эдилы не дотянутся.

– А это так?
– поинтересовался Черепанов.

– Так и есть, - кивнул первый кентурион.
– У нас, Череп, правило простое. Кем бы ты ни был раньше - теперь ты легионер. И точка.

"Просто французский иностранный легион, - подумал Геннадий.
– Хотя скорее наоборот. Это французы у здешних слизали".

– Но с этими Ингенсами ты, Череп, должен разобраться в первую очередь. Мой тебе совет. Прежний вот кентурион, дурак, решил с ними дружбу завести. Решил: раз братья все равно прочими помыкают, пусть так и будет. Решил как полегче. И получил. Никто в кентурии его в грош не ставил. Я как это увидел - сразу Аптусу доложил. Тот его и убрал немедля. И другого поставил. Посуровее.

У Черепанова вертелся на языке вопрос: почему непосредственный начальник не справившегося кентуриона сам не взялся за дело, вместо того чтобы с "рапортами" бегать. Но Геннадий промолчал.

– Скажу тебе, Череп, - продолжал толстяк, - в этой кентурии кентурионы не задерживаются. Первого убили варвары. Второго разжаловали, третий сам помер. Пошел, понимаешь, с девочками перепихнуться, в Августе. А его на обратном пути камешком по головке приложили. И ножичком добавили. Надо же, какая беда!
– Пондус хихикнул.

Если первый кентурион намеревался испугать Черепанова, то его намерение потерпело крах. Но кое-какие выводы Геннадий сделал. Например, что первый кентурион не несет полной ответственности за происходящее в когорте. Иначе после такого ЧП Пондуса вряд ли оставили бы на этой должности. Что ж, тоже неплохо. Значит, и подполковник вправе самостоятельно распоряжаться своими людьми, а не действовать по указке всяких там Пондусов. А чем больше он слушал своего первого кентуриона, тем меньше тот ему нравился. Но свои симпатии-антипатии Геннадий держал при себе. До времени.

– Вот так вот и осталась у нас шестая кентурия без кентуриона, продолжал между тем толстяк.
– А Ингенсы совсем обнаглели. Особенно старший, Гай. Такой хитрован, я тебе скажу! Так что мой тебе совет: прижми им холки не откладывая. Пока мы тут, в летнем лагере. Потому как когда мы вернемся в зимний лагерь под Августой, всякое может случиться. У этих Ингенсов с тамошним сбродом - полный консенсус [Консенсус (лат.) согласие.]. Прирежут тебя в каком-нибудь закоулке или в банях - и конец.

– Прирезать меня - это не просто, Тит, - усмехнулся Черепанов.

Толстяк пристально посмотрел на Геннадия, потом ухмыльнулся:

– Верю, Череп! Давай за это и выпьем!

– Эй, Феррат! А не послать ли нам за девками?
– хрипло провозгласил Плавт.
– Что-то мой приап зашевелился!

– Дело, Аптус! Счас организуем! Эй, Пондус! Слыхал, что старший кентурион говорит? Приказываю - исполнять!

– Нажрался примипил, - констатировал непосредственный начальник Геннадия.
– Все. Теперь до завтрашнего утра гулять будут. Пошли, Череп, за девками, составь компанию.