Чтение онлайн

Полицейский долго смотрел на него, потом решился:

— Согласен, идите. До завтрашнего вечера я жду от вас известий о Марине Соларис.

Управляющий утвердительно кивнул головой, встал и вышел.

Остаток дня прошел для всего корпуса столичной полиции под знаком воодушевления. Днем должна была состояться манифестация строитель­ных рабочих, и предполагались беспорядки. Были мобилизованы агенты, полицейские и карабинеры. Только к вечеру, после нескольких стычек на улице Корсо, спокойствие восстановилось.

Сартори вернулся в кабинет к девяти вечера, уставший, пропыленный, с болью в колене от «пикапа» своих агентов. Он был раздражен, недоволен и разочарован происходящим, потому что все это отвлекало его от след­ствия, слишком запавшего ему в душу.

Отдав необходимые указания дежурному, комиссар вместе с Короной и Фантином спустился в бар управления. Там он заказал пива, чтобы снять напряжение.

В столовой было полно агентов, унтер-офицеров и полицейских в военном снаряжении. Со шлемом на голове Фантин выглядел комично. Бригадир Корона, напротив, напоминал диверсанта. Впервые Сартори видел своих подчиненных в форме.

В баре появился начальник, и все собрались вокруг него выслушать последние инструкции.

— Идите домой, мальчики, — объявил начальник полиции высоким голосом. — На эту ночь синьорам министрам работы хватит. Споры только разгораются.

Гул удовлетворения был ответом на эти слова.

Выпив бокал пива в компании нескольких полицейских, среди которых был и Сартори, начальник удалился в свой кабинет подписывать ежеднев­ную корреспонденцию.

— Пошли и мы, — предложил Сартори Короне и Фантину. — На сегод­ня достаточно.

Они тихо покинули бар. Было без двадцати десять. Перед ними уже виднелись входные ворота, когда голос дежурного изменил их планы.

— Комиссара Сартори к телефону! Срочно!

— Что там стряслось? — пробубнил комиссар, входя в дежурку. — Подождите минутку.

Дежурный унтер-офицер протянул ему телефонную трубку.

— Слушаю, Сартори.

— Целую руки, синьор комиссар, — послышался неторопливый и серьезный голос. — Как видите, я пунктуален.

— Радико!..

— Да, это я. Моя судьба круто изменилась, синьор комиссар. Вы — из тех же краев, что и я, потому знаете, что невозможно ничего поделать против судьбы.

— Радико, что вы хотите сказать, черт возьми?

— Я убил человека, того самого сыщика, который «ни рыба ни мясо». Паладини.

— Что?

— Он заслужил это, комиссар. Он убил мою хозяйку. синьорину Марину.

Сартори был по-настоящему в замешательстве.

— Один момент, Радико! Вы сказали, что убили Паладини, который убил Марину Соларис?

— Так оно и есть. Если хотите приехать, я вас жду. Нахожусь на улице Пришано, номер 87, пятый этаж. На двери написано. — Очевидно, он повернулся к кому-то. После короткого разговора управляющий продол­жил: — На двери написано «Ремиджи».

— Ремиджи? — повторил комиссар, взяв на заметку фамилию и адрес.

— Да.

— Кто этот Ремиджи?

— Молокосос в очках, с материка. Возлюбленный хозяйки. Плачет как теленок!

— Я сейчас приеду, Радико. Ждите меня.

— Я вам уже сказал, комиссар.

Сартори бросил трубку и побежал к воротам.

— Приготовьте патрульную машину, — приказал он Короне и Фантину. — Поднимайте всю братию, поедете со мной.

Десять минут спустя они пересекли город с включенной сиреной. Перед воротами номер восемьдесят семь по улице Пришано патрульная машина остановилась, сильно взвизгнув шинами. Комиссар выскочил из автомобиля и побежал к стеклянной двери; за ним последовали Корона и Фантин с агентами.

«Астматический» лифт поднял их на пятый этаж огромного улья из цемента. Сартори нажал кнопку звонка на двери с табличкой «Ремиджи».

Дверь открыл Радико. Вид у него был невозмутимый. Внезапно Фран­ческо Сартори почувствовал — очень обостренно — что, может быть, впервые в жизни понимает свой народ, свою землю.

Радико протянул руку вглубь комнаты.

Один агент остался на пороге, а остальные устремились в помещение. Там на полу, рядом с креслом, у скорчившегося тела девушки в брюках, рыдал хрупкий юноша в очках, лет двадцати. Далее виднелись ноги муж­чины.

Комиссар сделал несколько шагов вперед, чтобы лучше рассмотреть второй труп. Дрожь ужаса пробежала по его телу, как от удара кнута. Лицо Паладини, расколотое надвое, от лба до подбородка, было неузнаваемо под лужей крови, вытекшей из чудовищной раны. На груди также виднелись раны; из одной выступала ручка ножа.

Сартори медленно повернулся.

В глазах подчиненных он прочитал такой же ужас. Бесстрастный Радико стоял позади них, опираясь спиной на стену. Но теперь его глаза — до этого живые — превратились в два матовых кусочка льда.

Абсолютная преданность

До трех часов не хватало нескольких минут. Теплая ночь веяла в каби­нет легким ветерком. Усталый комиссар сидел за письменным столом. Усердный дневальный приготовил большой кофейник кофе, и теперь Сартори то и дело подливал себе в чашку бодрящий напиток.

Корона с трудом боролся со сном и, чтобы не уснуть, предпочитал оставаться на ногах. Он стоял справа от комиссара. Фельдфебель Фантин, сопротивляясь сну, возложил на себя обязанности вести протокол допроса. Радико выглядел свежим и отдохнувшим, хотя в перерыве допроса, разгла­див усы, устало проводил рукой по лбу.

Все выпили по две чашки кофе, после чего комиссар предложил сига­реты, и комната наполнилась дымом.

— Ну что, начнем, Радико? Расскажите все, что знаете, своими слова­ми и по порядку. Что произошло вчера утром, после того как вы покинули комиссариат?

— Я вернулся в Анцио, на ферму. — Управляющий говорил спокойно, старательно подбирая слова. — Синьор судья чувствовал себя плохо, и прибыл доктор. Один из его обычных приступов — астма — донимает его, беднягу! Приступ длился недолго, и когда врач уехал, я перекусил и отправился в поле. Было чуть больше пяти, когда Пиппо — мой младший мальчик — приехал ко мне на велосипеде. Он сказал, что звонила синьори­на Марина. Трубку взяла Пальмира, и хозяйка ей передала, чтобы я ждалтелефонного звонка. Служанка разволновалась после разговора с синьори­ной Мариной, так как услышала, что та скоро вернется домой. Конечно, Марина солгала, чтобы успокоить ее, но Пальмира поверила. Она смеялась и плакала, бедная душа!.. Итак, я сидел у телефона. Но на душе было бес­покойно.

— Почему? — задал вопрос Сартори.

— У меня было плохое предчувствие. Если Марина позвонила мне после стольких дней молчания, значит, она попала в затруднительное положение. Ждал я недолго. И четверти часа не прошло, как зазвонил телефон. Это была она. К счастью, Пальмира находилась у синьора судьи, поэтому я мог говорить свободно.

— Что она вам сказала?

— Она сообщила, что охотилась за этим сыщиком «ни рыба ни мясо» и вот, наконец, его нашла.

— Черт возьми, как ей удалось сделать то, что не сумела полиция? — вскочил фельдфебель Фантин.