Чтение онлайн

– Что...хорошо...окей...мне...решить?

Я со смехом покачала головой, жестами давая понять, что практически не слышу, что он говорит.

Он закатил глаза, но придвинулся поближе. Как только его рот оказался прижат к моему уху, отчего мы были так тесно прижаты друг к другу, что я задрожала, несмотря на всю духоту, царящую в ресторане.

– Видишь что-то аппетитное для себя? – А-а... Вот это был провокационный вопрос, особенно когда струя воздуха, исходящая из этих прекрасных губ коснулась моей неожиданно разгоряченной кожи. Я закрыла глаза в попытке привести себя в чувство. – Ничего, если я сделаю заказ за нас двоих?

Да, ты решай. Решай, как, где, когда, сколько раз и как громко я буду кричать.

Осторожнее, Эвери...

Не доверяя собственному голосу, я кивнула, указывая на то, что выглядело аппетитно, и он выкрикнул наш заказ, указывая рукой парню за стойкой. Несколько раз они двигались вперед и назад, в конце концов, остановившись на четырех различных кусках пиццы. В итоге он принес кусочки, завернутые в масляную бумагу, а я тем временем взяла пару напитков из холодильника, после чего мы направились на улицу, где было не так шумно и уселись за небольшой столик прямо напротив входной двери.

Он протянул мне кусок.

– Начни с этого, очень традиционная. Рикотта, цветки цукини и моцарелла. Тебе понравится.

Я откусила кусок, вязкий, тягучий сыр тянулся от пиццы, пока я жевала. Я застонала.

– Эт..оч...вксн..

Марчелло кивнул, откусывая огромный кусок от своей пиццы. Пока он жевал, его глаза были закрыты, а на лице было очень знакомое мне выражение. Он был доволен.

– А это что за вид?

– Острая ветчина, жареный лук и немного яблок.

Я удивилась.

– Яблоки?

Он поднес кусок к моему рту.

– Кусай.

Я откусила, и, естественно, это было невероятно. Я медленно облизала губы и с пониманием вздохнула. Его глаза следили за тем, как мой язык пытался ухватить частичку томатного соуса с нижней губы.

– Madonna mia,–пробормотал он, прислоняясь к стене позади себя. Было приятно осознавать, что я всё еще могу заставить его потерять самообладание.

– После того, как ты уехал из Барселоны, то всё это время находился в Риме? –спросила я, впиваясь зубами в очередной кусок. Томаты черри, фуа-гра и свежий базилик. Блаженство.

Он жевал медленно и методично; возможно, обдумывал варианты? Наконец, он сглотнул и произнес:

– Я оставался в Барселоне весь следующий год.

– Работая?

Он кивнул, а затем, выгнув бровь, продолжил:

– И не только работал.

– О-ох...

Ох…

Ну, ты же не думала, что он изнывал от тоски в течение девяти лет, правда?

Я откусила еще пиццы, в этот раз жуя уже более яростно.

– А куда ты отправился потом?

Довольный моей реакцией, он улыбнулся.

– 18 месяцев я работал в Дубае, в основном это было строительство с нуля. Почти год провёл в Иерусалиме, где еще больше узнал об экологичном строительстве, о том, как перерабатывать исходный материал, затем несколько месяцев был в Нью Йорке...– Он был в Нью Йорке? Он был так близко ко мне и даже не...Только как он мог с тобой связаться? А точнее подумай, зачем вообще он должен был с тобой связаться? – ...а затем я получил постоянную работу в Риме.

Сколько же мест он посетил. Сколько всего видел. В очередной раз меня пронзила боль, которая служила напоминанием того, что кто-то может проживать свою жизнь настолько насыщенно, благодаря возможности, которую в нужный момент ухватил за яйца и уже не отпускал.

– И вот теперь ты здесь, – произнесла я, всё еще восхищенная тем, что ему удалось многого добиться.

– И вот теперь ты здесь. – Его взгляд встретился с моим, изучающий, спрашивающий.

У меня было столько вопросов, которые хотелось ему задать. Кто сопровождал его во всех приключениях все эти девять лет? Была ли это женщина? Две женщины? Несколько? Много? С кем он делил постель и жизнь все эти годы? С кем-то особенным или просто с кем-то? Даже не знаю, что из всего этого меня интересовало больше.

И насколько особенной была эта Симона, с которой он пришел в тот вечер?

Я могла бы сидеть здесь часами и завалить его вопросами, но пиццерия была полна народу, а вокруг нашего стола словно акулы кружили посетители.

Закончив, я выбросила грязные салфетки в мусорный бак на углу улицы. Я чувствовала, как его взгляд следит за каждым моим шагом.

Телефон завибрировал, когда я возвращалась обратно к столику. Это был адвокат, сообщающий, что адвокаты Дэниела (да-да, во множественном числе) попросили об очередной встрече, что выглядело не совсем хорошо.

– Вот дерьмо, – пробормотала я, захлопнув крышку телефона и опуская его обратно в сумочку.

– Всё в порядке? –спросил он, дотрагиваясь до моего локтя. Несколько секунд я смотрела на его, но беспокойство разрушило всё то счастье, которое я ощущала от пребывания в обществе Марчелло. – Мы можем идти?

– Да, всё в порядке.

Казалось, его удовлетворил мой ответ, но затем он увидел, как я еще раз перечитываю сообщение пока мы шли по направлению к Веспе. На этой шумной улице стало еще больше народу, а очередь в пиццерию увеличилась раза в три.

– Если тебе нужен друг, чтобы выговориться, я всегда к твоим услугам, – произнес он, забрасывая ногу на скутер и подавая мне руку.

– Так вот кто мы с тобой? Друзья? – спросила я, беря его руку, но не двигаясь с места. Еще нет.

Он задумался, одновременно взглянув мне в глаза в поисках чего-то. Ответов? Колебаний? Сомнений?

– Я подумал, мы могли бы.

А затем я увидела, как что-то изменилось в нем. Осторожность, да, совсем немного. Но та стена между нами постепенно рушилась, меняясь, сглаживаясь. И сегодняшний день был тому доказательством. Я буквально ощущала, как тяжкий груз свалился с моих плеч, растворился в воздухе и улетел куда-то за пиццерию.

– Хорошо, – я кивнула. – Друзья.

С этими словами я забралась на Веспа без капельки сомнения, счастливая от того, что могу снова обхватить за талию и крепко прижаться к нему. В боковом зеркале я поймала его взгляд, он широко улыбнулся, довольный тем, что теперь я чувствовала себя более комфортно в нашей поездке.

Когда мы подъехали прямо к дому Дэйзи, я позволила ему помочь мне слезть со скутера, желая быть к нему ближе. Сейчас, когда я уже обнимала его несколько раз, моё тело неохотно отпускало его.