Чтение онлайн

Я не сразу заметила, что Игорь избегает ребенка и недоволен моей поглощенностью им. Я ожидала, что мы будем выхватывать Геру друг у друга из рук, что каждый будет норовить побыть с ним как можно дольше другого, что мы залюбим сына до невозможности, а заодно и друг друга будем душить в объятиях от избытка любви и счастья. Что мы будем вместе гулять с коляской, показывая друзьям свое сокровище, что Игорь будет звонить мне с работы и интересоваться, как ведет себя наш мальчик, хорошо ли ел и сладко ли спал. Поначалу я по инерции своих ожиданий видела в любом обращении Игоря ко мне его интерес к сыну и начинала докладывать о достижениях пройденного дня. Игорь натянуто улыбался, явно ждал, когда я иссякну, начинал говорить о своем. Я стала трезветь и была неприятно удивлена тем, что Игорь утомлен появлением Геры в нашей жизни.

Каждый из нас открывался с неожиданной стороны и давал повод для недовольства и обид другого. Но тревога тогда была еще смутной, облечь ее в конкретные слова было затруднительно, да и прозвучали бы они слишком резко, потому что все только начиналось и могло закончиться без дальнейшего развития. Мы не знали, во что это может развиться, что нас ждет.

В итоге долгожданное материнство оказалось для меня счастьем, смешанным с горечью в пропорции один к двум.

Первый год нашей родительской жизни я бы описала так.

Будни матери известны – живешь не своими интересами, а жизнью ребенка, себе не принадлежишь. Утром заваришь чай – вечером выпьешь. С первым ребенком я, как водится, была сумасшедшей мамой. Делала много лишнего от избытка ответственности, от страха что-то упустить или не додать, не доделать. Помочь было некому, родители работали, бабушка Катя болела и ослабела, а я в своем рвении прыгала выше собственной головы, делала все согласно книжным советам: разнообразный рацион, диетические способы приготовления еды, ежедневная влажная уборка, две-три прогулки в день по два часа, массаж, упражнения, закаливание, плавание и прочее. Все это стало неотъемлемой частью жизни ребенка, а я растворилась в распорядке его жизни, принадлежала сыну двадцать пять часов в сутки. На себя, любимую, тратила десять минут утром, когда красилась, и двадцать минут вечером – душ и по необходимости маникюр-педикюр.

Я очень уставала, первые месяцы жила в автоматическом режиме. Трудно. Перестроилась не сразу, не сразу поняла, что только в рекламах всегда свежие улыбающиеся мамы сидят на диванах и смотрят на всегда улыбающихся или спящих младенцев. В жизни мамы похожи на загнанных лошадей. Вскоре я ощутила, что мне нужна хоть какая-нибудь помощь, хоть моральная поддержка, хоть иногда, что быть всегда одной с ребенком невероятно тяжело, особенно если до этого жизнь била ключом. Я с Герой была совсем одна, круглые сутки месяц за месяцем. Игорь все время пропадал. Мне звонил только по делу, надо ли что-нибудь купить. И я с ним общалась все больше по существу и коротко: кушать будешь? давай съездим в магазин, не шуми, ужин в духовке… Личное общение у нас проходило наспех, пока Гера спит, и я не отключилась. При этом я хронически хотела секса, оказывается, во время кормления грудью, рефлекторно сокращается матка и вызывает сексуальное желание. Удовлетвориться полноценно я не могла из-за собственной усталости, мне не хватало на это энергии. Тяжело. Я понимала, что и Игорь не удовлетворен полностью, что ему мало. Если бы у меня была помощь!

– Ты не мог бы приходить пораньше? Посидел бы с Герой, я бы столько дел переделала и вечером была бы свободной, а то я могу хозяйничать, только когда он уснет, и совсем уже устаю.

Какое-то время Игорь приходил рано, устраивался с ноутбуком поудобнее и занимался своими делами. Геру располагали рядом с ним, и он агукал в свое удовольствие. Когда приходило время укладывать сына спать, все дела у меня были уже переделаны. И мы с Игорем проводили время, как хотели, разговаривали, валялись в постели. Но потом Игорь сказал, что у него не получается быть раньше, есть дела и мой кратковременный рай закончился.

Я снова превратилась в загнанную лошадь. Посижу, бывало, пошмыгаю носом от устрашающей мысли, что еще несколько лет будет этот же постоянный аврал и цейтнот, а потом гляну на сыночка, поцелую, он меня обслюнявит всю, и я уже счастлива. Не могла надышаться его детским запахом, нацеловать его пушистую головушку и теплую шейку, мое счастье! Как я нужна ему, пропадет без меня! В нем же и черпала силы.

Никого трудностями материнства не удивишь, конечно, с одной стороны, я втягивалась, с другой, усталость накапливалась. И все больше я замечала отстраненность Игоря. Меня начало угнетать то, что в своем нынешнем мире я одна, без его помощи, поддержки, улыбки, внимания, без его физического присутствия дома.

Интересы Игоря практически не изменились. Он по-прежнему был занят собой. Был среди людей, новостей, событий, действий. Смеялся, шутил, одним словом, – жил. Я стала слышать от него неожиданное и обидное:

– Март, приду поздно, в бильярд с Саней поедем, он за мной заехал, – звонил он.

– В бильярд?

– Ну да.

– Я думала, тебе домой не терпится приехать, нас повидать.

– Не терпится, быстро поиграю и приеду.

«Какой странный Саня, не знает, что ли, что у нас малыш!» – мысленно упрекала я его. – «Ну, ладно, раз приехал, пусть поиграют»

Я оказалась наивной, потому что Игорь сам искал развлечений и звал друзей, в конце концов, он мог отказаться от приглашений.

– Марта, – звонил он в очередной раз, – мы с ребятами договорились в «Колбасоффе» матч посмотреть, не жди меня, ложись.

– Игорь, ты же позавчера был в «Дурдине»!

– И что? У меня какие-то ограничения?

– А как же мы? – говорила я то, что чувствовала.

– А что с вами?

– Мы же дома.

– Ну и хорошо, ложитесь спать.

Что тут скажешь? Я не могла выразить свое недоумение и жалобу иначе, кроме как вопросом «А как же мы?» Говорить Игорю, что, по сути, он бросает нас, что ему интереснее не с нами, мне казалось резким, провоцирующим конфликт.

– Март, собери мне вещи, я поеду на выходные к Олегу на дачу, попариться зовет. Я прям на минуточку заскочу с работы, вещи заберу и поеду.

– Игорь, ты снова от нас уезжаешь?

– А что? Надо в магазин? Вчера же ездил, все привез.

– Не надо.

– Тогда зачем я нужен?

– Как зачем?

– Я и спрашиваю, зачем?

– Просто так, с нами побыть, – я понимала, что звучит это глупо, но терялась и не знала, как иначе выразить свои чувства.

– Завтра приеду и побуду с вами, какие проблемы?

Найдется ли женщина, которую не удивит, не огорчит, не обидит, не заденет такое поведение мужа, любимого мужчины, отца ребенка? Меня оторопь брала от того, что Игорь, словно не видит сына в своей жизни, что появление ребенка не повлияло на него, что у него не возникает желания понянчить малыша, провести с ним время, подержать на руках, поспешить домой. Если я давала ребенка ему в руки, мне его быстро и с облегчением возвращали. Кошмарная ситуация, не знала, как реагировать и как быть.

– Ты любишь Геру? – спрашивала я, снова понимая, что это глупо.

– Ну да, конечно. Леша сегодня зовет к себе на шашлыки, сказал, что купил австралийскую баранину, бакинские помидоры и молодой чеснок. Просил заехать по пути за лавашами, чтобы горячие были.

– Просил заехать? То есть ты согласился?

Игорь пожимал плечами, мол, само собой, почему нет.

–А я?

– Поехали! Мы же всегда вместе ездили!

– Ребенка с собой?

Игорь скисал, вздыхал, прятал глаза. В интересной жизни семья стала помехой, обузой и докукой.

– Что теперь, не ехать, что ли? Они же лавашей ждут.