Чтение онлайн

Да, с чудесной страничкой необходимо быть очень аккуратным, очень!

— Пойдем, помянем покойничка, — предложил напарнику Михалыч после окончания работы. Молчаливый водитель укатил в гараж, и сборщик повел Виктора во двор соседнего со зданием банка сталинского дома. Там почти совсем не был слышен шум Ленинградского проспекта, зато имелись скамеечки, одну их которых уже облюбовали четыре или пять инкассаторов. Виктор с Михалычем присоединились к коллегам, выложили на лавочку скромную закуску, открыли бутылку.

В этом дворе инкассаторы никогда не шумели, задерживались ненадолго, пустую посуду за собой не оставляли, не мусорили, и жильцы относились к работникам опасной профессии понимающе — не скандалили и милицию, чтобы разобраться с пьянчужками, не вызывали. Впрочем, если бы даже милиция и приехала, то уж кого-кого, а инкассаторов, даже вдрызг пьяных, забирать в отделение никто бы не стал — зачем портить отношение с полезными людьми.

Теперь вообще выпили молча и, не чокаясь. Козлова никто из присутствующих не любил, но все-таки — коллега.

— Витек, а ведь ты последний с товарищем Козловым маршрут катал, — чуть погодя сказал рослый парень по прозвищу Боярин. — Может, объяснишь, нам, боярам, почему он с пустым портфелем домой пришел? Ведь не ограбили же его по дороге — до дома от банка всего метров триста!

— Мы с Джоном Маленьким сами ничего не поняли, — пожал плечами Виктор. — Джон Маленький поначалу все его подкалывал, мол, не задушит ли жаба забирать всю халяву из магазинов только себе? Ну а Козлов огрызался, огрызался, но портфель все наполнял и наполнял…

Виктор замолчал, уставившись на бутылку в руках Михалыча. Тот все понял, разлил оставшуюся водку по подставленным стаканчикам.

— Не томи, боярин! Дальше-то что было?

— Дальше товарищу Козлову вдруг как-то резко поплошало и так же резко отпустило. Мы ему с Джоном Маленьким, мол, давай в больницу. Но тот — ни в какую. А потом открыл свой портфель и стал все из него доставать и нам отдавать.

— Ни себе фига! — удивился Боярин, а вместе с ним Михалыч и все остальные. — Чтобы Козлов с кем-то поделился?!

— Мы сами охалпели, — продолжил рассказ Виктор. — А сборщик открыл бутылку, выпил ровно дозу и оставшееся нам с Джоном Маленьким отдал. После чего говорит, побегай, мол, Витек за меня остаток маршрута, мол, все чаевые — твои. Мол, не говорите потом, что я куркуль, и меня жаба душит…

— Вот это да! — присвистнул кто-то. — Надо же, как человек перед смертью изменился.

— И чего дальше было? — не отставал Боярин.

— Дальше? — Виктор шмыгнул носом. Понятливый Боярин тут же извлек откуда-то очередную бутылку.

— Поник он как-то, домой шел, еле ноги переставлял. Может, предчувствовал? — теперь уже Виктор обратился к слушавшим его коллегам.

— Да, предчувствие это такая вещь, — покачал головой Михалыч, и все тоже понимающе покачали головами. — Разливай, Боярин, по крайней, да пора по домам…

Проснувшись на следующий день ближе к обеду, Виктор первым делом полез в письменный стол, выдвинул верхний ящик — беспорядок наблюдался, чудесная страница — нет. Не оказалось ее и в среднем, и в нижнем ящиках. Он еще раз проверил все ящики. Куда подевалась? Не мог же ее стащить Никита? Скорее всего, вчера ночью сам по-пьяни куда-то ее переложил. Куда? Как говорила его бабушка: «Подальше положишь, поближе возьмешь». Все верно, но при условии, если куда-то что-то прятать на трезвую голову.

Начиная паниковать, Виктор побежал на кухню, сунулся в мусорное ведро — нет, заглянул в совмещенный санузел, помнится, он соврал Никите, что использовал страницу, как туалетную бумагу. А вдруг вчера, придя домой, он и в самом деле… Нет, нет! Виктор вернулся в комнату и остановился напротив гардероба с установленной наверху книжной полкой. Он с детства любил книги, но в Москве что-то по-настоящему стоящее всегда было дефицитом, хорошо хоть иногда выручала библиотека, в которую он, благодаря бабушке, записался еще дошкольником…

Вернувшись из армии и устроившись в инкассацию, он решил заиметь в домашней библиотеке хотя бы сотню хороших книг. Благо появилась возможность доставать дефицит без переплаты. К примеру, один из вечерних маршрутов инкассировал «Литфонд», и там Виктору повезло приобрести очень модную книгу Владимира Орлова «Альтист Данилов». Другой маршрут обслуживал «Союзпечать», с которой была договоренность, чтобы инкассаторам оставляли журнал «Искатель» — он выходил один раз в два месяца, и достать его человеку без блата и переплаты было почти невозможно…

…В армии Виктор спасался от скуки чтением книг. Большую часть двух лет, двух месяцев и десяти дней он прослужил на линейной заставе, на финской границе — сержантом. Это звание подразумевало периодическое дежурство по заставе, другими словами, сержант заступал на службу с шести утра до шести вечера, либо — с вечера — до утра. И если двенадцать часов в дневное время приходилось крутиться и почти постоянно быть под наблюдением начальства, то ночью времени, ничем конкретным незанятого, было навалом, и Виктор, чтобы не уснуть за приборами сигнализации о нарушении государственной границы, либо рисовал, либо читал. А что читать, если на заставе имелось всего два десятка книг, из которых более менее интересные давно были прочитаны, а другие даже брать в руки не хотелось!

Но однажды Виктору довелось побывать в офицерском доме — в квартире начальника заставы, и там к своему восторгу он увидел целый шкаф, снизу доверху забитый книгами. Честно попросить старшего лейтенанта дать что-нибудь почитать, он постеснялся. Зато набрался наглости и как-то ночью, когда начальник укатил с тревожной группой по тревоге, заскочил к нему в дом, и утащил первую попавшуюся под руку книгу, которой оказался «Черный тюльпан» Александра Дюма. Книга была интересной, но тонкой, той же ночью он ее прочитал и, когда начальник вновь уехал с тревожной группой, сержант вернул ее на место, не забыв прихватить томик другого классика — Майн Рида. Эта книга в оранжевом переплете была из шеститомного собрания сочинений и содержала два романа — «Белый вождь» и «Квартеронка».

В предвкушении, что во время следующей смены будет что почитать, Виктор бережно обернул книжечку в белую бумагу, написал на обложке: «Н. Г. Чернышевский. ЧТО ДЕЛАТЬ?» и убрал в свою тумбочку. На заставе никогда не пропадали ценности — часы, деньги могли лежать в той же тумбочке сколько угодно, но конфеты и другие сладости оставлять было нельзя. Так же как и книги, — читать любил не только Виктор. Но он никак не мог подумать, что кто-то из сослуживцев позарится на Чернышевского, которого все не любили еще со школы! Однако хитрость не удалась, и в тот же день книга из тумбочки исчезла.