Чтение онлайн

— У меня дома и ластика-то нет! — закричал Джон. — Чем я мог стереть?

— Да чего ты ко мне привязался? — тоже вспылил Виктор. — Ему что-то там мерещится, а я здесь причем?

— Вот это крыльцо и повешенного ты рисовал?

— Я.

— А зачем? Зачем ты повешенного товарища Козлова нарисовал?

— Джон, ну причем здесь товарищ Козлов?! Мне один знакомый писатель дал прочитать свою рукопись — детектив с названием «Криминальная рыбалка» и попросил отобразить, как я все это вижу. А в том детективе насилие сплошь и рядом, кровища рекой льется. Среди прочего — одного чувака повесили. Вот я этот эпизод и отобразил, как вижу.

— И кого же ты еще отобразил? — не унимался Джон Маленький. — Я тогда попросил тебя рисунки показать, а ты — ни в какую!

— Кого по сюжету надо было, того и отобразил, — Виктор нахмурился. — Хочешь, и тебя нарисую?

Он вновь потянулся к листку, но Джон суетливо убрал его во внутренний карман своей потертой замшевой куртки.

— Не надо! А вдруг тогда со мной тоже что-нибудь произойдет.

— Мнительный ты, Джон, — усмехнулся Виктор. — До работы меня подкинешь?

Водитель посмотрел на часы:

— Вообще-то рановато на работу…

— Подхалтурить хочешь? Так я тебе не помешаю.

— Ладно, давай, собирайся быстрей, а я — машину заводить.

Не успела за Джоном захлопнуться дверь, как Виктор бросился к книжной полке и выхватил томик Чернышевского. Чудесная страничка, как он и надеялся, была в книге. Виктор подскочил к окну, под которым увидел инкассаторскую «Волгу». Когда дорисовывал машину, к ней подошел Джон Маленький — открыл дверцу, сел на водительское сидение, завел мотор, кажется, включил дворники, вышел и принялся заботливо протирать зеркала.

Движение на улице было не особенно оживленным, но, увидев вывернувшую из-за поворота машину скорой помощи с включенной мигалкой, Виктор очень быстро нарисовал, как она, выскочив на встречную полосу, приближается к «Волге» Джона Маленького.

В следующую секунду Виктор выбежал из квартиры. Визг тормозов и громкий удар он услышал еще в подъезде. На дороге две служебные машины, как говорится, встретились «лоб в лоб», и теперь водитель «скорой» никак не мог открыть свою заклинившую дверь, а водитель инкассаторской «Волги» валялся на тротуаре навзничь, раскинув руки, так и не выпустив тряпку, которой протирал зеркала.

Моля бога, чтобы Джона Маленького не прибило насмерть, Виктор упал перед ним на колени, в первую очередь сунул руку во внутренний карман его замшевой куртки и завладел чудесной страничкой. Только потом приложил ухо к груди водителя. Джон Маленький застонал.

Кого Виктор действительно уважал в инкассации, так это своего напарника Михалыча. Поводов спорить, а тем более ссориться, между ними никогда не возникало. Порой, во время маршрута зайдет в машине разговор про молодежь, мол, — в какие времена подростковое поколение было более порядочным и менее бесбашенным, так тот же Михалыч первый становился на сторону современной молодежи, утверждая, что в его времена прогуляться вечерком в незнакомом районе было гораздо опасней, чем сейчас, в середине восьмидесятых.

Михалычу было слегка за сорок, Судаку, который иногда катал тушинский маршрут — под пятьдесят. Вот с кем порой разгорались споры — до ругани, до криков, до брызгания слюной, хорошо хоть, до оскорблений не доходило.

Вторым прозвищем Судака было Патрубок. Прицепилось оно к нему не просто так. Издавна в инкассации существовали негласные правила, одним из которых была взаимовыгодная «дружба» водителей и дежурных. Все было очень просто, — по окончании вечернего маршрута дежурный отмечал водителю путевку — в какое время тот выехал из банка в гараж. При этом дежурный мог поставить время фактическое, но мог и набавить полчасика, а то и часок. В благодарность водители совали дежурному денежку и в это самое набавленное время неплохо подрабатывали извозом.

Между утренним и вечерним маршрутами дежурный отпускал водителей на обед, но одно дело отпустить на законные сорок минут, другое — на два часа. Тут тоже все происходило по договоренности. Случалось, в машине что-то ломалось, тогда дежурный волей-неволей без всяких денежек отпускал водителей в гараж ремонтироваться — только бы на маршрут вовремя вернулись.

Судак до денег был жаден и при любой возможности старался от этой самой «дружбы» с дежурным увильнуть. Другим словами, нагло врал, что у него что-то там, в машине сломалось, чтобы его отпустили ремонтироваться. Причем, врал неизобретательно — чаще всего заявлял, что у него потек один из патрубков. Он даже держал в багажнике машины один такой дырявый патрубок и время от времени притаскивал его в банк в качестве доказательства и размахивал им перед лицом дежурного. Первое время этим уловкам верили, но потом раскусили, и впредь пришлось Судаку-Патрубку делиться с дежурными чаще.

Кроме всего прочего Судак был злой. Не то чтобы злой конкретно в отношение кого-то, а злой по жизни. Однажды Виктор работал с ним старшим на утреннем маршруте, обслуживающим сберкассы. Сборщиком бегал Паша Балашов — прикольный парень, ровесник Виктора. И в один прекрасный момент Паша, как бы невзначай, обронил, мол, недавно прочитал в каком-то журнале, что и дедушка Ленин тоже по девочкам бегал… Реакция Судака на услышанное последовала незамедлительно: он резко ударил по тормозам, остановив машину, повернул к сборщику побелевшее лицо и, стуча кулаками по рулю, закричал:

— Вы мне только Ленина не троньте!!!

Ох, как же Виктор Кармазов и Паша Балашов тогда смеялись! До слез…

С Судаком Виктор работать не любил, но порой приходилось. Вот и теперь, после того, как Джона Маленького увезли в больницу с сотрясением мозга и переломом бедра, тушинскому маршруту достался Судак, он же Патрубок.

Михалыч, будучи старшим маршрута, устроил на заднем сиденье помимо стопки порожних инкассаторских сумок довольно толстую видавшую виды кожаную сумку, чем-то довольно плотно набитую.

— Чего там у тебя? — поинтересовался хмурый Судак, усаживаясь за руль.

— Финский сервелат, — пояснил Михалыч и обратился к сидевшему впереди Виктору. — Я брал по три, отдавать будешь по пять. У меня двенадцать батонов. Навар поделим, как всегда, на троих, и он незаметно для водителя похлопал сборщика по плечу.

Виктор все понял, — хитрости Михалычу было не занимать. Если бы за рулем сидел кто-то другой, хотя бы Джон Маленький или Джон Большой, или даже незнакомый водитель такого похлопывания не понадобилось бы — на троих поделили бы действительно весь навар. Судак же, как в свое время Михалыч объяснил Виктору, был «не тот человек». И теперь, наверняка, старший притащил не двенадцать батонов, а больше, значит, навар от того что побольше поделится только на двоих.

Дефицитную колбасу у инкассаторов клиенты, сколько ни предложи, отрывали с руками, особенно на таких точках, как заправки и автопарки. Михалыч же, пока ехали к очередной точке, засовывал батоны в порожнюю сумку, предназначенную для этой точки, а сколько именно — один или три водитель не знал. Зато узнавал сборщик и радостные кассиры, сдававшие ему денежную выручку. Первое время Виктора от таких «хитростей» немного корежило, но, узнав, что за фрукт этот Судак, он согласился, что так и надо, пусть спасибо скажет, что с ним вообще делятся.