Чтение онлайн

Я отодвинула тарелку и опустила подбородок в молчаливой благодарности. Но когда я попыталась встать, он поднял руку и умоляюще посмотрел на меня. Я вздохнула и опустилась на стул.

Андреас отставил свою тарелку в сторону, вытер руки о штаны и оперся локтями о стол. Он открыл рот, затем закрыл его, как будто не знал, что сказать.

Я тоже.

Нужно было задать так много вопросов, но я не знала, с чего начать.

После этого мы оба молча уставились друг на друга.

У него были красивые, но резкие черты лица. Симметрия его лица — от квадратной челюсти до полных губ, прямой переносицы и сильной линии бровей — делала его, пожалуй, самым привлекательным мужчиной, которого я когда-либо видела. Что-то в нем показалось мне знакомым, но я бы вспомнила его лицо если бы видела в видении.

Возможно, Андреас приходил ко мне во сне.

— Дре-ний я-ы-к, — сказал он, нарушая молчание. — Древний язык.

Первые два слова были произнесены с бисанским диалектом, который я узнала. Вторые он, должно быть, пытался перевести на мой родной язык. Поэтому я сделала то, что он сказал ранее, и повторила их — или попыталась.

— Древний я-ы-к.

— Язык.

— Я-зык.

— Да. — Уголок его рта приподнялся, когда он улыбнулся. У глаз появились морщинки, и у меня внутри все затрепетало.

Векс. Сейчас было не время очаровываться мужчиной. Чем скорее я покину этот дом, тем лучше, даже если мне некуда идти.

После «Сиррины» зов ритуала стих. Я не ощущала его с тех пор, как мы сошли на берег. Я не была готова смириться с тем, что провалила ритуал.

И у меня оставался только один выход.

Отомстить за Эмери. Найти Зендру.

По крайней мере, это путешествие могло бы восстановить справедливость в деле о смерти моей сестры. И если я найду Зендру, она, по крайней мере, сможет доставить меня домой.

А это означало, что пришло время найти среброглазого воина. Для этого мне нужно было выучить язык этой страны.

— Что это за континент? — спросила я Андреаса.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять мой вопрос.

— Каландра.

Шестнадцать

Одесса

Эви поперхнулась и зажала нос.

— Воняет.

— Ага. — Я вдохнула ртом, но запах был настолько сильным, что я почувствовала его на языке.

Я вдохнула. Меня затошнило, и я прикрыла рот рукой.

Этот запах пропитал долину перед нами, аромат был таким густым, что, пока мы ехали к болотам, воздух сгустился.

Мой друг Сэмюэл Хэй как-то сказал мне, что, понюхав болота, я никогда не смогу больше есть сладкие пряные конфеты, которые они готовят из кристаллизованного пещерного имбиря. И, о, как же он был прав!

Как поживают газетчик и его сын? Они все еще в Эллдере? Пережили ли они атаку крукса на крепость?

После смерти жены и пожара, уничтожившего его дом в Туре, Сэмюэл пережил достаточно трудностей. Я надеялась, что он нашел безопасное место, чтобы переждать миграцию. Я надеялась, что когда-нибудь наши пути снова пересекутся и я смогу рассказать ему об этом ужасном походе через болото пещерного имбиря.

— Вы привыкнете к этому запаху, — сказал Шрайкер, ехавший рядом с нами и, казалось, не обращавший внимания на вонь гнилой плоти и протухшего молока.

— Я в этом не уверена.

— Вы говорите как Эдда. — Он усмехнулся. — Она терпеть не может болота. Но к вечеру мы будем в самой гуще.

— Спасибо, что проводите нас.

— Вы уже в десятый раз благодарите меня за это утро. Одиннадцатый не нужен. В этом нет ничего сложного. И было бы неправильно отправлять вас одних.

Возможно, если бы я была больше уверена в своих способностях обеспечить безопасность Эви, я бы обиделась. Но я приму всю возможную помощь от таких людей, как Шрайкер, Эдда и Уэллс, если это означает пересечь Озарт.

Если я сосредоточусь на пересечении одного королевства за раз, путешествие по континенту не покажется таким уж пугающим.

Болота находились в центре Озарта. Они простирались через долину, которая шла параллельно реке Харроу. Эта местность была единственным местом в Каландре, где выращивали пещерный имбирь. Он процветал в болотах, которые аллигаски называли своим домом.

Конечно, там не могло пахнуть лучше, потому что путешествие по болотам было сопряжено с определенным риском. Шрайкер предупредил меня, что пышные речные просторы кишат тигровыми кошками и таркинами. Это продлило бы наше путешествие на неделю, а поскольку миграция быстро приближалась, неделя казалась слишком драгоценной, чтобы тратить ее впустую. Кратчайшим путем через Озарт и на юг, в Лейн, было срезать путь через болота.

Один день с этим зловонием казался лучшим вариантом.

Эдда попрощалась с нами этим утром после плотного завтрака, состоявшего из вареных яиц и твердого сыра. Их дети, хихикая, цеплялись за ноги Шрайкера, когда он, шаркая, выходил на улицу, волоча их за собой. А его семья стояла у своего дома и махала нам вслед.

— Вы скучаете по фермерству? — спросила я Шрайкера.

— Ни капельки. — Шрайкер когда-то был пещерным фермером, выращивавшим имбирь, но после того, как на него напал аллигаск, Эдда умоляла его найти другую работу. Поэтому он сменил свою ферму на небольшую лавку на берегу Харроу, где продавал припасы путешественникам, переправляющимся через реку.

— Почему его называют пещерным имбирем? — В одном из дневников Луэллы была заметка об этом растении. Пещер поблизости видно не было. Я улыбнулась при мысли о том, как она едет по этим болотам, записывая подробности о болотах и обитающих в них монстрах.

— Я и сам всегда задавался этим вопросом. — Шрайкер пожал плечами. — Понятия не имею. Вы когда-нибудь пробовали эти конфеты?

— Они были моими любимыми. — До сих пор.

— А что насчет тебя, девочка? — спросил Шрайкер Эви. — Ты пробовала их раньше?

— Моя учительница однажды дала мне попробовать. — Она сморщила нос. — Было остро.

— Моим детям они тоже не понравились, — сказал он.

У имбиря был острый вкус, который я полюбила, только став старше.

— Десс? — Эви повернулась, чтобы посмотреть на меня снизу вверх, и от серьезности в ее глазах у меня упало сердце. Я еще до того, как она задала этот вопрос, поняла, о чем именно она спросит. — Где Луэлла? Она в тени с папой?

Как бы мне ни хотелось сказать «нет», я не могла солгать.

— Да, любовь моя.

Ее глаза наполнились слезами, когда она прошептала:

— А Рэнси?

— Нет. Он не в тени. — Я должна была верить в это, чтобы так и было. — Мы найдем его. Я обещаю.

Она кивнула, прижимаясь боком к моей груди.

Я никогда раньше не слышала, чтобы Эви называла Рэнсома по прозвищу, но это имело смысл. Завьер звал его Рэнси.

Она произнесла это имя достаточно тихо, чтобы слышала только я, как ее и учили. Как знала, что нельзя называть Завьера папой. Как знала, что никому нельзя говорить о том, что она туранская принцесса.