Чтение онлайн

Я и не подозревала, что они были парой. Каждую вторую ночь они держались на расстоянии, спали по разные стороны лагерного круга.

Только теперь другие Мавины ушли. И, возможно, это означало, что им больше не нужно было прятаться.

— Это запрещено, — сказала Тора, не отрывая взгляда от огня и читая мои мысли. — Когда мы присоединяемся к Мавинам, мы клянемся порвать все узы. Прошлые. Настоящие. И будущие. Но некоторые узы нельзя разорвать или проигнорировать.

В ту ночь, когда я рассказала Мавинам о миграции, один из мужчин, Моз, ушел, чтобы предупредить свою семью. Он послал к черту все правила.

— Кто такие Мавины?

— Наемники, куколка, — ответил Джоди.

У меня было подозрение, что это название было просто частью их иллюзии, призванной держать людей на расстоянии.

— Кто вы на самом деле?

— Закованные, — ответил Матиас, проводя рукой по своим каштановым волосам.

— Кем? — Королем? Востером? — Салемом?

Джоди поджал губы.

— Если ты знаешь, что для тебя лучше, ты забудешь это имя. И никогда не расскажешь о том, что тебе сказали, или о том, что ты увидишь сегодня вечером.

Это значит, что я никогда никому не расскажу о Голдинг и Дэре.

— Салем дает… поблажки, — сказал Дэр. — Чтобы мы держали друг друга на правильном пути.

— Ты хочешь сказать, что другие Мавины рассказали бы ему о ваших отношениях?

— Да. Если это означает, что их собственный долг уменьшится.

— О. — Вот вам и верность среди товарищей.

Я не могла представить, чтобы кто-то из рейнджеров Рэнсома предал доверие, которое они питали друг к другу. Тиллия знала, что Завьер на самом деле не наследный принц, и это был секрет, который она собиралась унести с собой в могилу.

— Кто такой Салем?

Джоди вытянул свои длинные ноги, скрестив лодыжки и заложив руки за голову.

— Во всех отношениях, это наш работодатель. Каждый из нас в долгу перед ним. И до тех пор, пока этот долг не будет выплачен, мы в его распоряжении.

— Что он заставляет вас делать?

— Все, что пожелает его черное сердце, — пробормотал Голдинг. — Ублюдок.

— Вы причиняете людям боль ради него?

Джоди усмехнулся.

— Ты действительно наивна, не так ли, принцесса?

Кажется да.

— Я с Мавинами с четырнадцати лет, — сказал Матиас. — Моя мать работала в борделе. Однажды ночью она имела несчастье обслуживать Салема и забеременела. Он не из тех, кто проявляет отцовскую заботу. Поэтому он решил убить мою мать еще до рождения ребенка. Я помешал ему вскрыть ее матку. Умолял его сохранить ей жизнь. Он согласился, но только при условии, что я заплачу ему тысячу зиллов. У меня не было даже деррика. Но он предложил мне сделку. Я заработал татуировку в виде звезды на своем лице и с тех пор нахожусь у него в услужении.

— Мне жаль.

Матиас пожал плечами.

— Не все так плохо. Он использует мою мать и сестру, чтобы держать меня в узде, а значит, это помогло ей выбраться из того борделя. Я нечасто их вижу, но всякий раз, когда он угрожает убить их, я, по крайней мере, знаю, что они все еще живы.

— И время от времени у нас с Голдингом бывают такие ночи, как эта, — сказал Дэр. — Ночи, когда нам не нужно притворяться.

Возможно, у них и не было преданности и секретности со стороны всех Мавинов, но у Джоди, Матиаса и Торы они были.

— У каждого из нас есть свои истории, — сказал Голдинг. — Но ты поняла смысл.

— Ты тоже должен тысячу зиллов? — спросила я.

— Две. — Он коснулся звездочки на своей щеке.

— Означает ли это, что, как только ты получишь деньги от моего отца, ты будешь свободен? — спросила я Матиаса.

Джоди рассмеялся так громко, что Фэйз выпрямился.

— Салем выигрывает. Если ты дашь нам тысячу зиллов, нам повезет, если мы увидим хотя бы половину этой суммы.

— Хватит говорить о Салеме. — Голдинг поцеловал Дэра в висок, затем откинулся на спинку седла и закрыл глаза.

Салем не собирался отпускать их, не так ли? И я подозревала, что, если он узнает об отношениях Дэра и Голдинга, каждый из них заработает еще по одной звездочке на своем лице.

У Джоди их было три. У Торы — пять.

В дневнике я читала, что она бросила свои доспехи и кожаную одежду в пустыне. Означало ли это, что когда-нибудь она освободится от Мавинов? Имела ли эта история какое-то отношение к тому, что брат Скор посоветовал мне найти воительницу?

— Ты знаешь Востеров? — спросила я.

Тора повернулась и уставилась на меня, ее искорки цвета хурмы засверкали в свете камина.

— Никогда больше не говори о братстве в моем присутствии.

Это… да.

Она встала и, не говоря ни слова, вышла из пещеры.

Дэр вернулся к чтению, а Джоди продолжал ухмыляться.

Боги, я устала от постоянного внимания. От пристальных взглядов и проверки.

— Что?

— Как тебе эта шкура? Я полагаю, ты знаешь, что это таркин?

Я так сильно стиснула зубы, что у меня заболела челюсть. Почему он не мог быть одним из тех Мавинов кто ушел?

— Ты не можешь оставить его себе, — сказал он.

Я потянулась к Фэйзу, поглаживая мягкую шерстку между его красными ушами, пока он продолжал жевать мясо.

— Это не твоя забота.

— Если это ради девочки, она только еще больше к нему привяжется. И нравится тебе это или нет, куколка, но он монстр. Избавься от него, пока он не натворил чего-нибудь, чего ты не сможешь исправить.

Джоди ошибался. Тут было нечто большее, чем когти и клыки.

Он не был безмозглым зверем, подчиняющимся инстинкту охоты и убийства. В моем маленьком монстре было что-то волшебное. Волшебство в том, что он дарил Эви комфорт и любовь. Волшебство в том, что он, казалось, понимал мое настроение и эмоции.

Фэйз мог бы сбежать в дикую местность бесчисленное количество раз за это путешествие, но он оставался, спрятавшись в своей переноске, в качестве нашего спутника.

— Я не жду, что ты поймешь, — сказала я. — И, как я уже сказала, это не твоя забота.

Фэйз навострил уши и выпрямился, забыв о еде.

Джоди открыл рот, готовый пустить в ход свой острый язычок, но прежде чем он успел заговорить, издалека донесся слабый звук.

Серия щелчков.

Мое сердце остановилось.