Чтение онлайн

Росло считался самой красивой столицей во всей Каландре. Рэнсом мог бы с этим не согласиться, поскольку он видел все столицы. Возможно, я изменю свое мнение, если когда-нибудь увижу Аллесарию. Но даже я испытывала благоговейный трепет перед городом, в котором родилась.

Позолота на замке была делом рук моего деда. Он был склонен тратить богатство Куэнтиса на расточительство. Некоторые дворяне до сих пор отзывались о его празднествах, одни с тоской, другие с презрением.

Мой отец был более практичным правителем. Он разумно использовал ресурсы Куэнтиса, и за время своего правления в качестве короля он накопил состояние для нашего королевства. Достаточно, чтобы заслужить свое прозвище.

Золотой король Куэнтиса.

Но отец всегда ворчал из-за этого прозвища. Я не раз слышала, как он жаловался на излишества в замке, начиная с золотой посуды, которую он находил рядом со своей тарелкой за каждым приемом пищи, и заканчивая множеством драгоценных камней, инкрустированных в перила лестницы, ведущей в его личные покои.

Замок был слишком большим. Великолепным. Он пугал своим великолепием и красотой. Это был дом.

Дом.

Это слово не подходило Росло так, как раньше. Может быть, если бы мы приехали днем, если бы на моем утесе было больше теней, я бы почувствовала себя как дома.

Позади нас команда суетилась по палубе, готовя нас к причаливанию.

Чем ближе мы подплывали к городу, тем сильнее у меня скручивало живот. Из-за магии брата Дайма я уже несколько дней была на взводе, и теперь, когда мы быстро приближались к городу, я была близка к тому, чтобы выблевать за борт свой ужин, состоящий из жареной курицы и картошки.

Как отец отнесется к этому незапланированному возвращению домой? Разозлится ли он, когда узнает, что Рэнсом и Страж были не только одним и тем же человеком, но и что туранцы одурачили нас всех во время моей свадьбы? Захочет ли он помочь мне найти лекарство от Лиссы?

Откроет ли он, наконец, мне свои секреты?

Тени, я была не готова. Предполагалось, что у нас будет еще один день на этом корабле, прежде чем мы прибудем в Росло, и, черт возьми, мне бы не помешал еще один день, чтобы набраться храбрости.

Брат Дайм, казалось, всегда нарушал мои планы. Ублюдок.

В тот вечер, когда наши пути пересеклись, он пересел со своего корабля на наш. Затем использовал свою текучую магию, чтобы управлять водой и ветром, заставляя нас мчаться по океану. Весь корабль, казалось, вибрировал от его мощи, что окончательно вывело меня из себя.

То немногое, что я съела ранее, скрутило мои внутренности. Я почти не спала с тех пор, как он поднялся на борт.

Жрец занял комнату Эви, и хлипкой стены между нами было недостаточно, чтобы защитить от его магии. Не говоря уже о том, что кровать в наших покоях не была рассчитана на троих.

Эви спала между мной и Рэнсомом. Ее шевеления в сочетании с бесконечными протестами Фэйза из его ящика и постоянным воздействием магии Востера выводили меня из себя.

И все же я бы провела еще одну бессонную ночь на этом вонючем корабле, если бы это означало еще один день избегать моего отца.

Рука Рэнсома скользнула мне на талию, когда он подошел и встал рядом со мной. Пока мы с Эви были на палубе, он укладывал наши вещи и седлал Ауринду.

— Готова?

— Нет. — Я подняла глаза и увидела серебристые вихри.

Цвет соответствовал обручу, который он носил на лбу. Обруч был простой, из переплетенных металлических нитей, концы которых исчезали в темных прядях его волос.

Больше никакого притворства.

Сегодня вечером он был Завьером Рэнсомом Вульфом, наследным принцем Туры. Он войдет в тронный зал моего отца так же, как и несколько месяцев назад, холодный и властный.

Глаза Рэнсома стали серебристыми с тех пор, как брат Дайм поднялся на борт корабля. В нем кипела едва сдерживаемая ярость.

Он поссорился со жрецом из-за того, что тот бросил нас с Эви в Туре, и, если бы Дайм не принес обильные извинения и не поклялся Рэнсому, что он понятия не имел, что Скор нас бросит, мой муж, возможно, убил бы Востера.

Брат Дайм принес мне те же извинения, и, хотя они звучали искренне, я не доверяла ни ему, ни братству.

— Вульф, — позвал Джоди. — Ты нужен внизу.

Рэнсом зарычал. Затем его рука скользнула по моему бедру, позволяя ей опуститься и погладить округлость моей задницы.

Я закатила глаза, и, хотя он не смягчился, я заметила ухмылку, прежде чем он ушел.

— Пойдем вызволим Фэйза из клетки, — сказала я Эви, помогая ей спуститься с перил. Держа ее за руку, мы направились к лестнице, и тут появился брат Дайм, его бордовая мантия была задрана, открывая босые ступни и костлявые лодыжки.

Его магия ударила в меня, как ледяной ветер, заставив отступить на шаг, когда она пронзила мою кожу.

Было почти невозможно разглядеть выражение лица Востера, глядя ему в глаза, но что-то в нем сегодня казалось более жестким. Как будто он, как и Рэнсом, готовился встретиться с врагом лицом к лицу.

Я отодвинула Эви назад и в сторону, освобождая ему место для прохода.

Но он остановился, загородив лестницу.

— Древний язык. Ты его выучила?

— Да.

— Ты дочитала дневник до конца?

— Еще нет. — В дневнике Луэллы почти ничего не осталось для чтения, но с тех пор, как Джоди положил на него глаз, я не доставала его из в своей сумки.

Брат Дайм кивнул и собрался уходить.

— Что это? — спросила я. Он, вероятно, не ответит, но попытаться стоило. — В этом дневнике есть истории, которые были реальностью. Они разворачивались у меня на глазах. Это невозможно. Что это значит?

— Это значит, что ты на правильном пути.

Этот ответ не принес мне ни малейшей пользы. Что ж, по крайней мере, я не была удивлена.

Означало ли это, что Тора и была тем воином, которого Скор хотел, чтобы я нашла? Означало ли это, что я должна быть в Куэнтисе во время миграции?

Я не стала утруждать себя расспросами Дайма, вместо этого помогла Эви спуститься на нижнюю палубу и пройти по узкому коридору в нашу комнату, где Фэйз цеплялся за решетки своего ящика.

Рэнсом уже поднял наши сумки на Ауринду, так что я пристегнула к поясу свой меч и перекинула сумку через одно плечо, а переноску Фэйза — через другое. Как только он был спрятан, мы с Эви вернулись на палубу как раз в тот момент, когда корабль медленно остановился.

К причалу были брошены веревки, а щель между ними была перекрыта широкой доской. Ворота, ведущие к складу, были открыты, чтобы Рэнсом и Мавины могли вывести своих лошадей.