Чтение онлайн

Итак, в данной части коллективной монографии представлен один из возможных подходов к анализу когнитивно-коммуникативных феноменов с точки зрения принципов когнитивной экологии. Анализируя достаточно специфический материал – общение матери с ребенком, – мы постарались максимально лабильно и широко очертить границы единицы исследования и описания, включив в рассмотрение функционально сопряженные вербальный, невербальный, паравербальный, социальный и материально-субстратный контексты коммуникативного взаимодействия, что в итоге позволило сделать некоторые обобщения, выходящие за пределы проблематики коммуникативного онтогенеза и касающиеся русской коммуникативной практики в целом, а также русской ценностной картины мира.

На протяжении длительного времени механизмы декодирования и интерпретации смысла иноязычного текста при переводе являлись объектом многих исследований, однако интерес ученых к данной проблеме до сих пор не угасает. В связи с процессами глобализации и глокализации переводческая деятельность значительно трансформировалась, и перед специалистами появляются все новые задачи. В условиях широкого распространения антропоцентрического подхода к языковым явлениям и категориям в лингвистике XXI века именно переводчик, а точнее его мозг, становится фокусообразующим звеном научных изысканий. Ученые стремятся расшифровать мыслительные операции, происходящие в голове у человека в процессе выполнения перевода. Достижение поставленной цели во многом решает проблему оптимизации переводческого процесса, усовершенствования лингводидактики перевода, а также разработки релевантных тестовых процедур по экспертизе профессиональных компетенций переводчика.

Научная проблема декодирования иноязычного смысла при переводе рассматривается в аспекте различных дисциплин (переводоведение, психолингвистика, социолингвистика, лингвосемиотика, лингводидактика и др.), однако наиболее эффективные результаты были получены с помощью когнитивного подхода к современной теории перевода. Такого рода исследования отличаются междисциплинарностью и своего рода авангардизмом благодаря применению новейших методов и современного оборудования. Появление значительного количества работ в русле когнитивистики и теории перевода свидетельствует о становлении когнитивной парадигмы в переводоведении, что, в свою очередь, позволило интегрировать все эти усилия и выделить самостоятельную научную дисциплину – когнитивное переводоведение.

Когнитивное переводоведение – одно из наиболее современных и перспективных направлений в мире лингвистических исследований. Прежде чем сформулировать определение этой науки, ее цель, задачи, объект и предмет, необходимо рассмотреть предпосылки возникновения и обстоятельства, способствующие ее развитию.

Лингвистика стала основным аналитическим инструментом в систематизации переводческих явлений после появления в научном мире монографии «Stylistique compar'ee du francais et de l’anglais» (1958) авторов Ж.-П. Винэ и Ж. Дарбельне (Vinay и Darbelnet). Зарождающаяся методология позволила выйти за рамки лексического уровня, проникнув в зону различных других языковых уровней с целью выработки релевантных приемов, способствующих устранению переводческих ошибок.

Сформировавшаяся таким образом лингвистическая теория перевода в процессе своего развития неизменно использовала актуальные для того или иного периода лингвистические направления и концепции. В работах различных авторов находили отражение основные положения сопоставительной и типологической лингвистики, трансформационная грамматика Н. Хомского, функциональная теория Дж. Ферта и М.А. Халлидея, лингвистическая прагматика и теория коммуникации. Однако все эти работы подвергались серьезной критике. Обращение к предложению вне контекста и игнорирование коммуникативных факторов надолго вытеснили данные подходы из поля зрения переводоведов.

Попытки положить конец жесткой зависимости перевода от исходного текста совпали с переходом от контрастивной лингвистики к лингвистике текста в середине 1970-х гг. и с признанием читателя активным со-творцом текста (Nida, 1964; Nida, Taber, 1969). Так, фокус лингвистики и переводоведения одновременно сместился с отдельного знака на текст как целостную единицу. Данные преобразования легли в основу текстоцентрического подхода к переводу, определяющего данный вид деятельности как операцию, в которой текст становится ключевым фактором переводческого процесса. В свою очередь, под переводческим процессом в данной работе понимается «разновидность когнитивной деятельности человека, предполагающей взаимодействие когнитивных и языковых структур индивида (переводчика) в самом широком контексте его психосемиотической характерологии» (Фесенко, 2002: 66). Текстоцентрический подход к переводу интерпретируется по-разному: Neubert (1985), Neubert, Shreve (1992), Wilss (1982), Baker (1992), Hatim, Mason (1990, 1997). Несмотря на различия, во всех этих работах основное внимание уделяется анализу текста и подчеркивается важность контекстульных, дискурсивных и прагматических аспектов в переводческом процессе.

Тем не менее переосмысления важности контекста и прагматики в рамках текстоцентрического подхода по-прежнему недостаточно для объяснения его роли в переводческом процессе. Чтобы более полно отражать деятельность самого переводчика, модель должна включать описание психических процессов, обеспечивающих такую деятельность. С этой целью разрабатывается психолингвистическая модель перевода, использующая положения теории речевой деятельности. Известно, что в соответствии с целью речевого акта у говорящего сначала формируется внутренняя программа будущего сообщения, которая затем развертывается в речевое высказывание. Исходя из этого, психолингвистическая модель перевода постулирует, что, осуществляя процесс перевода, исполнитель сначала преобразует свое понимание содержания оригинала в собственную внутреннюю программу, а затем развертывает эту программу в текст перевода. Поскольку внутренняя программа существует в форме субъективного кода говорящего, такое представление процесса перевода включает два этапа – «перевод» с исходного языка на внутренний код и «перевод» с внутреннего кода на переводной язык (Комиссаров, 1990: 170–173). Психолингвистическая модель перевода полностью соответствует пониманию перевода как вида речевой деятельности. К сожалению, объяснительная сила такой модели ограничивается тем обстоятельством, что мы не знаем, как происходит такое «свертывание» и «развертывание», какие элементы содержания сохраняются во внутренней программе, и как выбирается один из возможных путей реализации такой программы в тексте перевода.

Для заполнения этих лакун появились исследования взаимосвязи когниции, языка и культуры: теория прототипов Элеоноры Рош (Rosh, 1973, 1975; Lakoff, 1987), а также концепция фреймовой семантики Чарльза Филлмора (Vannerem, Snell-Hornby, 1986; Vermeer, Witte, 1990). Наибольший интерес научного сообщества к применению когнитивного подхода к переводческим проблемам стал прослеживаться с 1982 г., когда Гидеон Тури сравнил загадочную работу мозга переводчика с «черным ящиком» (Toury, 1982; 1995). Ученые задались вопросом: если реконструировать мыслительные процессы, протекающие в мозге переводчика, то способствует ли это более эффективному переводческому процессу? Логичнее, на наш взгляд, ставить вопрос немного иначе: возможно ли грамотнее построить процесс обучения переводчиков и разработать релевантные электронные технологии в помощь переводчикам, если знать о протекающих у них в «черных ящиках» когнитивных процессах? Отвечая на поставленный вопрос, Э. Прунч эксплицирует свое предположение о том, что декодирование мыслительных операций, выполняемых переводчиком в ситуации эксперимента, приближенного к естественной социальной среде, и создание валидной базы для дидактики перевода послужило бы снятию излишней когнитивной нагрузки с переводчиков и гораздо облегчило бы их профессиональную деятельность (Прунч, 2015).

Однако реализация данной идеи сталкивается с проблемой адекватной интеграции исследований когниции и коммуникации в переводческом процессе, которым было посвящено уже значительное количество работ. Когнитивная лингвистика и современная теория перевода имеют тесные и противоречивые отношения, приведшие, тем не менее, к развитию отдельного научного направления. Закономерным в таком случае представляется отсутствие однозначной номинации этой области знания, разрабатываемой представителями различных дисциплин и представляющей собой некое проблемное поле. В отечественной лингвистике до сих пор нет компактного и благозвучного термина, способного заменить такие описательные номинации, как «когнитивная модель перевода», «когнитивный подход к теории перевода», «когнитивная парадигма в современном переводоведении», «когнитивные особенности процесса перевода», «когнитивное пространство перевода», «когнитивное моделирование перевода», «когнитивный аспект переводческого процесса», что свидетельствует об этапе становления новой дисциплины. В сообществе западных ученых также встречается немалое количество предтерминов: «cognitive translation-related research», «cognitive study of translation and interpretation», «translation studies and the cognitive theory», «cognitive management problem of interpreting», «cognitive approach to translation», «cognitive linguistics for translation studies» и другие. Однако среди последних можно выделить два наиболее релевантных термина: Cognitive Translation Studies, введенный в обиход Сандрой Л. Халверсон в 2010 г. (Halverson, 2010; 2013; 2014) и Cognitive Translation Theory (Rojo, Ibarretxe-Antu~nano, 2013: 22), которые в данной работе предлагается переводить как «когнитивное переводоведение» и в дальнейшем использовать в качестве предпочтительного варианта для обозначения развивающегося научного направления.

Интегративная природа когнитивного переводоведения прослеживается в решении переводческих задач посредством методологии когнитивной лингвистики и когнитивного терминоведения (Голованова, 2014;

2015), а также с целью разработки новых комплементарных методов, удовлетворяющих потребностям теории перевода, верифицирующих на разнообразном переводческом материале уже имеющиеся когнитивные техники и способствующих обогащению потенциала когнитивных наук.

Таким образом, когнитивное переводоведение – это научное направление, развивающееся на стыке дисциплин естественно-научного цикла (когнитивная психология, нейрофизиология, нейропсихология и эргопсихометрия) и гуманитарного блока (когнитивистика, теория перевода, психолингвистика, лингвокультурология, лингвосемиотика, лингводидактика, когнитивное терминоведение), изучающее проблемы соотношения протекающих в теле и мозге человека когнитивных операций и продуцируемых переводческих решений, роль языковой личности переводчика как субъекта познания в декодировании исходного текста и воспроизведении текста перевода, а также переводческие закономерности, устанавливаемые с помощью методологического арсенала когнитивных наук.

В связи с выделением когнитивного переводоведения в отдельное научное направление закономерно встает вопрос об идентификации его предмета изучения, ответить на который однозначно не представляется возможным в силу междисциплинарного, интегративного характера самой дисциплины. Нейрофизиологи фокусируются на процессах переработки информации и хранении языковых данных в мозге человека. Особый интерес у них также вызывает способность переводчиков-синхронистов одновременно выполнять несколько видов деятельности: восприятие, интерпретацию и воспроизведение информации. Психолингвисты рассматривают ментальные репрезентации, возникающие при обработке исходного текста (Kintsch, 1988; 1994; Gernsbacher, 1994), проводят фонологический и орфографический анализ с точки зрения психолингвистики с целью распознавания слов (Humphreys, Evett, 1985; Seidenberg, McClelland, 1989). Когнитивисты отдельно изучают факторы, влияющие на производительность памяти и внимания переводчика (Miller, 1956; Gerver, 1976; Gile, 1985; 1991; Baddeley, 1990), определяют единицы ориентирования, которые помогают считывать информацию при переводе (Danks, 1995), исследуют явление «когнитивного наложения» (overlapping) ментальных операций восприятия, обработки и продуцирования информации (de Groot, 1997; Danks, 1997; Padilla, Bajo, Padilla, 1999). Теоретики перевода исследуют вертикальные и горизонтальные формы перевода (Seleskovitch, 1978; de Groot, 1997), когнитивные стратегии сегментации исходного текста (Mu~noz, 1995; Алексеева, 2011), когнитивные микро- и макропроцессы переводческой деятельности (Padilla, Bajo, Padilla, 1999; Минченков, 2008) и т. д.