Чтение онлайн

Затем я поехал в Йоркшир, но отец мой умер, мать также, и весь род мой угас, за исключением двух сестёр и двоих детей одного из моих братьев; меня давно считали умершим и поэтому мне ничего не оставили из отцовского наследства. Словом, я не нашёл ни денег, ни помощи, а того, что у меня было, оказывалось слишком мало, чтобы устроиться.

Пораздумав о своём положении, я решил съездить в Лиссабон и попытаться узнать что-нибудь о моей плантации в Бразилии и о моём компаньоне, который должен был считать меня мёртвым. С этой целью я отплыл на корабле в Лиссабон и прибыл туда в апреле; во всех этих поездках мой слуга Пятница добросовестно сопровождал меня и много раз доказывал мне свою верность.

По приезде в Лиссабон я навёл справки и, к великому моему удовольствию, разыскал моего старого друга, капитана португальского корабля, впервые подобравшего меня в море у берегов Африки. Он состарился и не ходил больше в море, а судно передал своему сыну, который продолжал вести торговлю с Бразилией.

После горячих приветствий с обеих сторон я не преминул спросить о своей плантации и своём компаньоне. Старик сказал мне, что, когда он около девяти лет назад в последний раз уезжал из Бразилии, мой компаньон был ещё жив, но мои доверенные оба умерли. Тем не менее поставленные мной опекуны ежегодно отдавали отчёт о доходах с моей части плантации чиновнику государственного казначейства, который постановил – на случай, если я не вернусь, – конфисковать мою собственность и одну треть доходов с неё отчислять в казну, а две трети – в монастырь. Но если я сам явлюсь или пришлю кого-либо вместо себя требовать моей части, она будет мне возвращена.

Капитан рассказал мне, что мой компаньон страшно разбогател, владея лишь половиной плантации и что преемники поставленных мною опекунов хорошие, честные люди, притом очень богатые, и что они не только помогут мне вступить во владение своим имуществом, но ещё и вручат мне значительную сумму денег, составившуюся из доходов с плантации.

Это несколько удивило меня, и я не без тревоги спросил капитана, как же могло случиться, что опекуны распорядились таким образом моей собственностью, когда он знал, что я составил завещание и назначил его, португальского капитана, своим единственным наследником.

Несколько дней спустя мой старый друг представил мне отчёт о ведении хозяйства на моей плантации в течение первых шести лет моего отсутствия. По расчёту старика оказывалось, что он должен мне четыреста семьдесят золотых мойдоров да ещё шестьдесят ящиков сахару и пятнадцать двойных пачек табаку, погибших вместе с его кораблём, – он потерпел крушение на обратном пути из Бразилии в Лиссабон лет одиннадцать спустя после моего отъезда.

Добряк жаловался на постигшие его несчастья и говорил, что он вынужден был израсходовать мои деньги на покрытие своих потерь и на покупку пая в новом судне.

– Но всё же, мой старый друг, – закончил он, – нуждаться вам не придётся, а когда возвратится мой сын, вы получите деньги сполна. – С этими словами он вытащил старинный кошелёк и вручил мне сто шестьдесят португальских мойдоров золотом, а в виде обеспечения остального долга передал свои документы на владение судном.

Этого я уже не мог допустить: честность и доброта бедного старика глубоко меня растрогали. Поэтому я взял его сто мойдоров и, спросив перо и чернила, написал ему расписку в получении их, а остальные деньги отдал назад, говоря, что, если я получу обратно свою плантацию, я отдам ему и остальное, как я и сделал впоследствии.

После этого старик предложил научить меня, как предъявить свои права на плантацию. И вот меньше чем через семь месяцев я получил от наследников моих доверенных большой пакет с вложением писем и документов, содержащих подробный отчет о прибылях. А также мои доверенные посылали мне доход с плантаций за текущий год: тысячу двести ящиков сахарного песку, восемьсот пачек табаку и остальное золотом.

Ещё в пакете было письмо от моего компаньона. Он сердечно поздравлял меня с возвращением, радовался, что я жив, сообщал мне, как разрослось теперь наше имение и сколько оно даёт ежегодно. Далее мой компаньон горячо упрашивал меня вернуться в Бразилию и вступить во владение своей собственностью, а пока дать ему наказ, как распорядиться ею в случае, если я сам не приеду.

Итак, я неожиданно оказался обладателем более пяти тысяч фунтов стерлингов и поместья в Бразилии, приносящего свыше тысячи фунтов в год дохода. Первым делом я вознаградил своего благодетеля, доброго старика капитана. Я возвратил ему взятые у него сто мойдоров и составил доверенность, давшую ему право ежегодно получать за меня доходы с моей плантации и предоставлявшую ему право на получение из доходов ежегодной пенсии в сто мойдоров.

Теперь надо было подумать о том, куда направить свой путь и что делать с состоянием, доставшимся мне. Как мне казалось, мои интересы в Бразилии призывали меня туда, но я не мог себе представить, как же я уеду, не устроив своих дел и не оставив своего капитала в надёжных руках. Из всех моих родственников и знакомых я не находил ни одного, кому бы я решился доверить целиком своё состояние, чтобы со спокойной душой уехать в Бразилию, и это сильно тревожило меня.

Прошло несколько месяцев, прежде чем я пришёл к решению самому ехать в Англию и везти деньги с собой. И вот я стал собираться в путь. Устроив свои дела, продав товары и обратив деньги в надёжные бумаги, я мог спокойно двинуться в путь. Но теперь возникло другое затруднение: как ехать в Англию – сухим путём или морем? К морю я, кажется, достаточно привык, а между тем на этот раз мне до странности не хотелось ехать в Англию морем, и, хотя я ничем не мог объяснить это нежелание, оно до того разрослось во мне, что, уже отправив свой багаж на корабль, я передумал и взял его назад.

Я решил ехать всю дорогу сухим путём, а так как я не торопился и не считался с издержками, то этот путь был и самым приятным. А чтобы сделать его ещё более приятным для меня, старик капитан нашёл мне попутчика, англичанина, сына одного лиссабонского купца; кроме того, мы ещё прихватили с собой двух английских купцов и двух молодых португальцев – последние, впрочем, ехали только до Парижа; всех нас собралось шесть человек да пять слуг – купцы и португальцы для сокращения расходов брали с собой только по одному слуге на двоих. Я же взял с собой в качестве слуги одного английского матроса да своего Пятницу, который был слишком непривычен к европейским порядкам, чтобы в дороге заменить мне слугу.

Так я наконец выехал из Лиссабона; мы запаслись всем необходимым, были хорошо вооружены и все вместе составляли маленький отряд; мои спутники почтили меня званием капитана как потому, что я был старше всех годами, так и потому, что у меня было двое слуг, да я же и затеял всё это путешествие.

Я расскажу лишь о некоторых приключениях, случившихся с нами во время этого трудного и утомительного пути.

По прибытии в Мадрид мы все, будучи в первый раз в Испании, пожелали остаться там, чтобы увидеть испанский двор и посмотреть всё, что заслуживало внимания, но, так как лето уже близилось к концу, мы поторопились с отъездом и выехали из Мадрида около половины октября. Доехав до границы Наварры [14] , мы получили тревожную весть, что на французской стороне гор выпал глубокий снег, и многие путешественники принуждены были вернуться в Памплону [15] после напрасной и крайне рискованной попытки перебраться через горы.

Добравшись до Памплоны, мы и сами убедились в этом. Для меня, прожившего почти всю жизнь в жарком климате, холод был нестерпим. Притом же было не только тягостно, но и странно: всего десять дней тому назад выехав из Старой Кастилии, где было не только что тепло, а жарко, тотчас же вслед за этим попасть под такой жестокий ледяной ветер, дувший с Пиренейских гор, что мы не могли выносить его, не говоря уже о том, что рисковали отморозить себе руки и ноги.

Бедный Пятница – тот попросту испугался, увидав горы, сплошь покрытые снегом, и ощутив холод, какого ему никогда в жизни не доводилось испытывать.