Чтение онлайн

В путеводителе Алебедо Мориция – «Как живут заключенные», по местам собственно заключения, он говорил, что подобное проявление у здешних стен более чем не обоснованно ни коим из известных законов природы. Почва здесь должна быть сухой, сам город Сталион был основан в полупустыне, при сухом, достаточно жарком, климате. Люди, что уже бывали в этом месте заключения говорят, что всякий пришедший, павший в слезы и мольбы, а также покончивший с жизнью – отдает всю жидкость из тела этим стенам.

Красный, только вошедший в эти темные края, сразу приметил вдалеке фигуру, уже знакомую ему. Эту самую картину ему открыли его зверские глаза, способные без труда разглядеть даже ворона в ночном небе. Спираль же его едва ли мог опознать, все габариты ушедшие в тень не были даже очерчены, а голоса Красный не подавал.

– Эй, бродяга, – Обратился он. – Не желаешь перекусить? – Он пододвинул тонкий, проржавевший железный поднос ближе к своей решетке, отделяющей его от не распознанного знакомого. – Мне то оно без надобности, я дома поел, разве что хлеб куснул, но ты не волнуйся, я не заразный. – На удивление, Спираль говорил внятно и трезво. Теперь уже в его голосе не было и намека на веселье, он звучал угрюмо, в некотором роде даже вяло и сухо, будто старик, готовый вот-вот отдать концы.

Красный наконец решил оглядеть его полностью, придавая значение его внешности. Спираль в целом выглядел как потрепанный жизнью солдат, кем он и являлся, судя по наградам, что недавно тот демонстрировал, а также по тому, что ему были знакомы стражники, приведшие Красного сюда.

Его лицо было увешано шрамами, что на деле только украшали его, сам же он был почти полностью седым, лишь проблески темных волос говорили о своем былом цвете. Бока этих самых волос были выбриты грубо, ножом, а центральный остаток стянут в конский хвост свисающий с заднего края макушки до середины затылка. Его брови не уставали супиться, всегда складываясь в треугольник, на нем постоянно играли морщины, что так же, помимо седых волос, говорило о значительном возрасте, что-то около сорока лет. Свою морду тот не брил, и очень давно, запустив курчавые волосы, позволив им сплестись в широкую неухоженную бороду. Глаза, как и голос были уставшими, а их цвет был – болотно-зеленый, столь темный, что казался бы любому другому, даже солнечным днем – чернявым.

Он то и дело потирал один из многочисленных шрамов, и именно тот, что постоянно обтирался его пальцами – был самым широким и длинным. Он проходил через все лицо от левого виска до корня его шеи, задевая ключицу, это был его самый свежий шрам, что все еще не успел зажить окончательно. Когда он его трогал, его тело вздрагивало, пуская волосы в пляс, а тело покрывалось мурашками.

Он корил себя, толи скорбя, толи щадя, и потирая шрам, вновь вспоминал мучительную боль от нанесенного удара, который чуть было не лишил его зрения в лучшем случае, а в худшем – жизни.

– Не будешь? – Спросил он, подмечая что так и не услышал и шагу за решетчатой стеной. Он повернулся, прищурился, и едва узнав размытые очертания вымолвил. – Это ты, громадина? Молчишь? Точно ты. Видимо сам бог велел нам встретиться пред твоей смертью. Ты уж лучше поешь, а то знаешь, я прикидывал в голове, о чем бы я думал перед смертью. Думал бы о мясе, вкусном и сочном. Тут, конечно не идеал Сталионской кухни, но хоть и не насрали в тарелку. – Он поймал себя на бессмысленной болтовне. – Хотя к чему это я? Просто поешь, считай, последний ужин.

В темноте сверкнули два красных огонька, затем послышались шаги, всего два, но столько громких, топорных, что слышался весь вес массы, давящей на ступни, стало слышно, как громадина присела расшаркивая ногами пыль на полу. Поднос с едой не пролезал меж прутьев, да и сама тарелка не была скромных размеров, это вынудило Красного с легкостью раздвинуть стальные прутья, образуя достаточного диаметра дыру. Он одной рукой, поглядывая на Спираля, двинул к себе еду, после чего принялся трапезничать. Казалось, что в этой тьме так и ничего не происходило, что не походило на правду. Спиралем отчетливо слышалось, как его новоиспеченный товарищ подошел, сел, раздвинул металл и придвинул к себе еду, но сам акт поедания пищи им был неслышимым. Красный ел настолько тихо, что в ушах играла лишь звонкая песнь молчания всего окружения.

– А ты тихий, это странно. Не пойми меня неправильно, я не к тому, что ожидаю от тебя чего-то варварского, просто, ты не похож на тихоню, пусть и не говоришь. Ты дал какой-то обет? Или просто, на интерес играешь? Один ляд это не особо важная для меня информация, я просто к тому, что тут очень… скучно, и мне хотелось бы хоть с кем-то потолковать. Но если ты мне и не ответишь, то я не стану тебя терзать своим присутствием. Надеюсь, ты меня понимаешь.

Он снова замолк. В то время, как Красный все еще оглядывая его, замечал все больше деталей. Из-под его рубахи выглядывал очередной шрам, заросший со временем, но не приобретший красоты. Он был, по меньшей мере, ужасным. Кожа вокруг этого шрама вся посинела, сами же рубцы все еще не зажили окончательно, периодически позволяя себе испустить сукровицу, гной и редкую кровь, на них самих были видны красные ниточки, что-то вроде мелких сосудиков, где и скапливались эти жидкости. Его глаза бегали, выискивая что-то в темноте, к которой те со временем привыкли. Руки ослабли, появлялось ощущение, что человека клонит в сон. Веки медленно опускались, и так же медленно шли наверх, он постоянно вздыхал, будто воздуха ему не хватало.

Вдруг, неожиданно для Спираля, пыль у ног Красного замерцала, пока тот водил когтистым пальцам по ней. Она медленно нагревалась, будто тая как снег, позже приобретая огненный вид становясь раскаленной. На земле проявилось слово «Спасибо», после чего начало медленно угасать в том же порядке, как и нагреваться, напоминая собой уходящую в никуда змею. Спираль кивнул, предполагая, что его жест виден, окружение вновь замолкло до поры, пока вдалеке не послышалось отпирание деревянной двери. Стражник с факелом в руке прошел к клетке, с Красным, оглядев его, плюнул в пол, сглотнул ком и принялся отпирать его клетку.

– Ровер. – Медленно выговорил Спираль.

– А, и ты тут, Спираль. Опять?

– Как видишь. – Ответил он неважно.

– За что на этот раз?

– Да вот, подрался, покалечил мужичка, всего-то.

– Это десятый за месяц. – Ровер повернулся к Красному. – Не страшно тебе сидеть с этой мордой рядом?

– Да нет, он и не страшный.

– Вижу, а я в таком случае одеваюсь в розовое. – Неуверенно посмеялся он, потягивая Красного за цепь.

– Постой. – Отрезал Спираль. – Дай с ним попрощаться.

– Ну ладно, а зачем тебе?

– Так вы же его казните, а мне он не кажется злобным, считай, сдружились, не бери в голову.

– Странный ты. А с казнью ты прогадал. Не туда его веду.

Оба заключенных удивились.

– Как это?

– Да наместник, передал свой приказ верховному судье, тот его помиловал, забылись в общем, потом побрякаем.

– А куда ты тогда ведешь его?

– На какой-то турнир. Ну, там наместник желает себе охрану, да получше, вот и турнир организовал для выявления лучшего охранника собственной этой… Милости, во! Меня больше удивляет, что ты об этом не знал, там ведь на столбах висят объявления, глашатае трубят. С неделю где-то.

– А я с несколько месяцев – пью.

– Тогда ясно. Короче – свидимся, бывай, Спираль.

Ровер увел молчаливого и покорного Красного из казематов, выводя его вновь на освещенную лестницу вниз. С нее открывался обзор на значительную часть города. Множество безликих людей бродили кто куда, спеша или занимаясь своими делами. Играли и резвились дети, собаки лаяли и прыгали, пусть их и было мало, но лай стоял отчетливый. Виделись и гордые кони, нагроможденные сталью, а также их собратья чином поменьше, что везли на своих четырех телеги да повозки. Одной фразой – жизнь кипела. Повернув голову влево можно было увидеть тот самый стадион для турниров, куда вели Красного, где некогда рыцари, на потеху публике, бились друг с другом в постановочных боях. Там же демонстрировались и спектакли с постановками, приглашались даже знатные трубадуры, все там же выступал с обращеньями сам наместник, и изредка, сам Король, приезжая гостить.