Родишься только раз
Шрифт:
Феликс, мальчишка с нашей улицы, широко улыбается и дразнит меня:
— А я тебя отколотил! Сама знаешь, за твой злой язычок!
Знаю, знаю, как не знать! Я тогда плакала и кричала на всю улицу:
„Кириллу скажу! Ну и надает он тебе!“
А потом я вижу старого сторожа в Магдаленском парке. Вижу его широкую спину. Он идет по белой дорожке, тяжело ковыляя деревянной ногой. В правой руке у него палка. Найдет нас, эта самая палка загуляет по нашим спинам — ему есть за что поквитаться с нами.
Мы ходим за ним тенью, зовем его и дразним. Он оборачивается, видит нас, своих недругов, и пускается за нами вдогонку. Мы разлетаемся кто куда, как воробьи. Бедный сторож так ни разу и не догнал никого из нашей шайки.
Можно было б еще многое рассказать: как мы всем двором лазили по пустым вагонам в тупике возле военного склада; как играли в разбойников и жандармов; как, вообразив себя тарзанами, прыгали в парке с ветки на ветку.
Но жизнь шла вперед, текла тоненькой струйкой и развела нас в разные стороны.
Мы расстались. Мне уже надоело быть девчонкой, но барышней я еще не стала.