Чтение онлайн

Убийца щёлкнул затвором револьвера.

– Знаете, а я ведь сегодня изменяю себе, – серьёзным тоном начал он. – Взял другое оружие, чтобы всадить в Вас пулю другого калибра и стрелять я буду Вам не в сердце, как предпочитаю обычно. Так решила Лурдес. Она считает, что мне пора изменить почерк, чтобы Вашу смерть не приписали ставшему настоящей знаменитостью в Роаре Больничному Стрелку. Ничто не укажет на то, что Вас убил Он. С Вами всё будет по-другому: другое оружие, другая локация – Стрелок ведь никогда прежде не вывозил своих жертв за пределы города. Не переживайте, я дам Вам знать, когда соберусь в Вас выстрелить. Пока что ещё не время. Пожалуйста, пройдите вперёд и остановитесь возле вон той ямы.

Он указал куда-то вперёд, и я вдруг увидела большую дыру в земле: здесь и вправду находилась яма. На негнущихся ногах, не понимая, что творю, я направилась к обрыву и почему-то вдруг подумала о своём новеньком ярко-красном пальто, в которое сейчас была облачена: насколько отчётливо на нём проступят следы моей красной крови? Остановившись напротив ямы, я невольно начала оценивать её. Глубиной она была около десяти метров, её периметр был небольшим, всё её дно было устлано ковром из свежих и старых опавших листьев ярких оттенков. Значит, моё тело найдут здесь… Только бы нашли!

– Неплохое место, чтобы умереть, не так ли? – раздался позади меня мужской голос. – Нашёл его во время любительской охоты, на которую ходил в начале сентября в сопровождении местных егерей. Место запомнилось, а теперь и пригодилось. Не оборачивайтесь! – неожиданно резко и даже со злостью выпалил он как только я захотела обернуться. – Стойте лицом к яме и слушайте, – на сей раз тон его голоса прозвучал неожиданно спокойно, и я вдруг отметила, что подобные перепады настроения только что наблюдала у Лурдес. – Помните нашу первую встречу? Я отлично её помню, – он явно ударился в самолюбование, а значит скоро ударится и в смакование текущего положения дел. – У Вашей машины сломался мотор, и я починил его теми самыми руками, которыми убил Вашу лучшую подругу. И Вы были мне благодарны. Я тогда сказал Вам, что попробую Вам помочь, а в конце ещё сказал, что у Вас не больше пары-тройки недель до момента наступления остановки сердца. Естественно я тогда имел ввиду не конкретно Ваше сердце, а всего лишь мотор Вашего автомобиля. Кто бы мог подумать, что эти слова окажутся вещими. Вы тогда поблагодарили меня, а я ответил Вам банальным “не за что”, но Вы настояли на том, что благодарить меня есть за что, потому как я буквально спас Вас. Подумать только, какая тонкая ирония… – я поёжилась, решив, что следующим, что я услышу, будет выстрел, но он вдруг продолжил говорить. – А помните нашу следующую встречу? Во второй раз я уже знал, кто Вы такая и что вскоре мне предстоит сделать с Вами – отнять у Вас целую жизнь. Я пожелал Вам успехов и, улыбнувшись Вам своей самой приветливой улыбкой, сказал Вам, что Вы везучая, раз уж Вам досталось сразу два хороших проекта. Тогда я ещё не знал, что миссис Фокскасл станет второй жертвой, должной случится в виду Вашей удачливости, но теперь и в тех словах я вижу предзнаменование. Особенно в последних словах, сказанных мной Вам в тот день. Вы помните их? Нет, не оборачивайтесь! – он снова разозлился, стоило мне только слегка повернуть голову вбок. И тут я поняла, что этот человек как минимум двух своих жертв убил выстрелом в спину – он не желал стрелять видя лица. – Я Вам напомню, мисс Холт, что именно я тогда Вам сказал. Я сказал Вам, что раз Вам повезло дважды, значит Вам может повезти и в третий раз. Скажите, Вы готовы проверить свою удачливость в третий раз?

Всё, мы подошли к финалу. Поняв это, я вдруг одновременно поняла ещё одну очень важную конкретно для меня вещь: если обернусь – это станет последним, что я смогу сделать в своей жизни по собственной воле, станет запечатлением моего последнего действия моей волей, а не волей моих убийц. Значит так тому и быть.

Даже не подумав отвечать на вопрос убийцы, я резко обернулась и уже в следующую секунду услышала, как лесную тишину разрывает напополам пугающе громкий звук выстрела. Я мгновенно ощутила, как в низ моего живота врезалось нечто небольшое, но очень мощное, однако я не успела осознать произошедшее до конца, потому как в момент, когда это нечто врезалось в меня, я всё ещё оборачивалась и моя нога неожиданно сорвалась вниз… Я так и не поняла, что именно в итоге повлияло на моё падение – сорвавшаяся нога или врезавшаяся в низ моего живота пуля. Перед тем, как ничего не стало, перед тем, как всё превратилось в ничто и серый свет дня перекрылся непроницаемой чернотой бездны, я успела подумать мысль, которая стала для меня последней: “Байрон! Как же он будет жить не зная…

Глава 53.

Байрон Крайтон.

30 сентября.

24 часа до первого убийства.

Не отрывая глаз от экрана лэптопа, в сотый раз перечитывая результат экспертизы, подтверждающий моё отцовство, я, сидя за рабочим столом в своём кабинете, пытался понять и не понимал… Потому что не видел общей картины. Я осознавал, что у меня слишком много слепых точек в истории моих отношений с Тессой. Хотя нет, в истории моей потери её. Как я мог потерять девушку, без которой я превратился в хладнокровного робота, сосредоточенного на бизнесе и не знающего жизни за его пределами? Как я мог потерять человека, в котором открыл и заключил целый мир, лучший мир чем тот, в котором я остался один?..

Что-то тогда произошло. Что-то, что я не увидел, или что-то, что от меня преднамеренно, тщательно скрыли. Нечто страшное и, возможно, непоправимое.

Для того, чтобы понять, с чем имею дело, я решил начать с самого начала. С момента моей первой встречи с Тессой Холт.

Она разбила мне нос стеклянной дверью, в результате чего я мгновенно влюбился в неё. Возможно, это можно было назвать любовью с первого взгляда, но лично для меня произошедшее ощущалось как любовь с первого удара. Обеспокоенная девушка тараторила что-то, заглядывая прямо в моё нутро своими невероятной красоты, широко распахнутыми глазами цвета океана, я же, сам того не понимая, ничего не мог ей ответить… Я утопал в её глазах. Утопал целую вечность, в реальном времени продлившуюся для меня всего лишь минуту. Когда же девушка замолчала, и я понял, что молчание начинает затягиваться, а значит я могу её упустить – нет, я не мог себе этого позволить! – я поинтересовался её именем. “Тесса… То есть… Меня зовут Тереза… Вы не сильно пострадали? Вам не больно? У Вас проступила кровь… “, – её растерянность меня поработила. Я начал с неприкрытым любопытством рассматривать её, желая впитать в свою память каждую линию её образа, в случае, если эту девушку мне вдруг придётся подать в розыск… Заметив мою заинтересованность, она смутилась, отчего кровь мгновенно прилила к моему сорвавшемуся на галоп сердцу… Она всё-таки спросила, как меня зовут. На протяжении полуминуты я не выпускал её руки во время рукопожатия, таким образом желая на физическо-телепатическом уровне передать ей послание вроде: “Я влюблён в тебя! Сейчас же влюбись в меня!”. Возможно, она всё же уловила одну из многочисленных волн моего послания, потому как она согласилась отправиться со мной в кафе. Когда в тот вечер у меня впервые удалось вызвать на её лице улыбку, я едва не онемел, но когда она неприкрыто засмеялась из-за одной из моих не самых удачных шуток, я был сражён… Своим смехом женщина способна признаться мужчине в любви. Только влюблённая в тебя девушка будет смеяться с твоих несмешных шуток. В тот вечер, уже спустя десять минут с момента нашей встречи, Тесса призналась мне в любви ко мне, как я признался ей в своей любви к ней в первую же секунду пересечения наших взглядов. Дальнейшее развитие наших отношений было определенно и неизбежно – мы должны были слиться воедино и мы слились. Но я не мог рисковать всем из-за страсти. Я желал её каждой клеточкой своих души и тела, однажды она даже приснилась мне в эротическом сне, но я твёрдо решил растянуть удовольствие… Растянуть удалось всего лишь на пару недель. Я целомудренно целовал её на лавочках в парке и удивлялся тому, что её устраивает подобное развитие событий, то есть моё нежелание сорвать с неё платье уже после первой же серии страстных поцелуев, но вскоре я понял, в чём заключался секрет стойкости её терпения – на момент встречи со мной она была девственницей. Наш первый секс, открывший этот факт, буквально взорвал меня изнутри. Я решил, что отныне и навсегда она будет только моей, и в итоге всю ту ночь, и все последующие ночи шептал ей на ухо это своё решение, словно гипнотическую мантру… Тогда она действительно была только моей. Целиком. Как же я потерял её всю?..

Я ей соврал. О своём статусе и финансовом положении. Я сделал всё, чтобы она сочла меня за малообеспеченного парня. Мы даже счета в кафе и в дешёвых отелях оплачивали напополам. Она влюбилась в меня бедного, значит, не должна была оттолкнуть меня богатого и тем более быть со мной только из-за моего финансового состояния, как это произошло в случае с моими родителями. Так я считал.

От своей лжи я мучался, и чем дольше ложь затягивалась, тем больше я переживал о реакции на неё Тессы. Подводя её к правде с завязанными глазами, я держал её за руку, безустанно говорил, как сильно влюблён в неё и целовал, пока мы поднимались на лифте в мою квартиру. Я боялся того, что она усомнится в моих чувствах в момент открытия правды, и потому в итоге потянул ещё одну ночь, прежде чем позволил ей выйти из омута неведения, в который я лично опустил её с головой. В ту ночь она испугалась, я чувствовал это: слышал, как громко колотилось её сердце, как вибрировал её голос… Но как же боялся я сам! Тереза не была простушкой – я здраво оценивал выбранную моим сердцем и разумом девушку, и знал, что она достаточно самодостаточна, чтобы, в случае обнаружения лжи, уйти от меня…

Мне нельзя было позволять ей проснуться вне моих объятий. Если бы тем утром она проснулась в обнимку со мной, она бы не так болезненно восприняла мою правду. Я бы сам показал ей её фото, которое я нашёл в социальной сети на странице её лучшей подруги и которое собственноручно вставил в рамку, и установил на свой стол. Я бы рассказал ей о месте, в котором она проснулась, прежде, чем она успела бы его оценить… Но я отлучился и позволил её разуму включиться до того, как я среагировал на его включение. Поэтому её знакомство с новым мной и моим миром прошло заметно сложнее, чем могло бы пройти. Она любила меня, я знал это, понимал, ценил и чувствовал. Только её любовь позволила ей закрыть глаза на мою ложь, но даже она не позволила ей выйти из состояния напряжения, вызванное пережитым ею чувством обмана. Я пытался расслабить её: устраивал ужины при свечах, начал дарить цветы и игрушки, но мои усилия лишь сильнее напрягали её. Поэтому, пока нить её терпения окончательно не лопнула, после чего Тесса неизбежно начала бы отдаляться от меня, что при её темпераменте вполне могло бы закончиться разрывом наших тогда ещё только начинающихся и неокрепших отношений, я, возможно ошибочно, принял решение действовать ещё более настойчиво. Я не просто предложил ей начать жить вместе уже спустя три или четыре недели с момента нашего знакомства, но стал настойчиво склонять её к принятию моего предложения. Прежде я никогда не съезжался с девушкой, потому как знал, что стоит мне пустить на свою территорию постороннего человека, как мои отношения с ним закрутятся с новыми оборотами. Однако в случае с Тессой именно я был той стороной, которая жаждала метить свою территорию и накладывать лапу на всё, на что только было возможно её наложить. Естественно Тессу подобное поведение с моей стороны должно было беспокоить, но я, скорее всего, попросту не предавал этому значения… Может быть, в этом дело? В том, что я слишком быстро раскручивал аттракционное колесо наших отношений? Раскрутив же его до максимума, я вылетел за его пределы, а она осталась сидеть в кабинке, не понимая, что случилось… Так теперь мне представляется то, что с нами произошло. И всё же… В моём полёте и в её застревании в кабинке было что-то не так.

Всё это время я считал, что в наших отношениях были только мы с Тессой и что в них априори не могло быть других персонажей, но, может быть, я всё это время ошибался?

Итак, в то время Тесса действительно была только моей. Всецело. Так как же я потерял её всю?.. Сам бы я ни при каких условиях не справился с подобной задачей. Теперь я это понимаю. Вывод: мне кто-то помог.

Вариантов на роль помощников было немного. Ведь я скрывал свою Терезу от всего мира, опасаясь засветить плёнку нашей любви. Возможно, мне стоило представить её своим друзьям или больше рассказать ей о своём бизнесе, чтобы она знала, как связаться со мной в непредвиденной ситуации, но… Она ведь знала как связаться со мной в ситуации, в которой мы оказались: потеря моего телефона стоила мне потери целой Вселенной, в которую превратилась для меня эта девушка, однако, насколько это известно мне, наша с Терезой связь после моего экстренного отъезда в Канаду не была потеряна окончательно. Нашим связующим звеном выступила моя убитая горем от пошатнувшегося здоровья отца мать.

Итак, моя мать была единственной, кто знал не просто о существовании Тессы в моей жизни, но знал её в лицо. Что я помню об этом? Её первая встреча с Тессой запечатлелась красноречивым диалогом: “Познакомься, мама, это Тесса. Моя девушка”, – подойдя к Терезе сзади, я, счастливо улыбаясь, будто сорвал в своей жизни джекпот, нескромно обнял её сзади. Ответом матери были слова: “Да, я вижу, что это девушка, а не парень. И на том спасибо”. После этих слов она не пожала руку Терезы, что задело меня даже больше, чем её нелепый сарказм. Я знал свою мать достаточно хорошо, чтобы понять её настроение: она ненавидела узнавать новости запоздало и терпеть не могла, когда на её территорию претендовали другие люди, хотя подобных смельчаков на её пути, насколько мне известно, не встречалось. Моя же девушка стала для неё двумя ароматами в одном флаконе: запоздалая новость плюс претендентка на всецелое внимание её сына. И всё же это была моя мать. Она никогда не желала мне зла… Но всё равно она показала себя не с лучшей стороны во время ужина, на котором я настоял в тот же день, желая сгладить неуклюжее утреннее знакомство. Она игнорировала Тессу, словно та была пустым местом. Меня это задело настолько сильно, что, проводив Терезу до студенческого кампуса и вернувшись домой, следующие сутки я игнорировал её. Она попросила у меня прощение. Говорила о том, как сильно любит своего единственного сына и переживает о нём, как скучает в нашей разлуке, затянувшейся на целых четыре месяца, хотя я уже десять лет как не встречался с ней больше пары раз в месяц. Я простил её. В конце концов, эта женщина родила меня и потому, наверное, имела право нездорово переживать обо мне…

Впоследствии я хорошо разъяснил матери, насколько мои намерения относительно Терезы серьёзны и, уверен в этом, она хорошо меня поняла. Насколько бы она ни была страстной к власти, из-за чего в итоге я сразу же отстранил её от отцовского бизнеса, как только тот перешёл мне, всё же она в первую очередь была моей матерью, а значит желала мне, своему ребёнку, добра. Мы договорились о том, что она найдёт общий язык с Терезой, но, как я теперь понимаю, после заключения этого договора я собственными глазами так и не увидел исполнения единственного значащегося в нём пункта. Мать вернулась в Канаду раньше изначально запланированного срока, я вновь с головой погрузился в свои отношения с Терезой и укрепление бизнеса в Штатах, и всё казалось нормальным: мои отношения с Тессой продолжали успешно развиваться без вмешательства со стороны, а мои отношения с матерью остались прежними. Иногда, во время телефонных разговоров, мать интересовалась, как у меня дела с Терезой, я же, не желая обсуждать свою личную жизнь с кем бы то ни было, даже с родителями, всегда отвечал односложно, и мои ответы устраивали третью сторону, что могло подтверждать её спокойствие касательно данной темы. То есть всё было не просто нормально – всё было хорошо. А потом у отца случился приступ, и я, боясь его смерти, вылетел в Канаду ближайшим рейсом, на который мама заранее раздобыла один билет. Она же, оставшись без билета, пообещала объяснить всё Терезе. С её слов, она так и не поняла, как именно Тереза отнеслась к её подробному разъяснению моего поспешного отъезда и объяснению причины отсутствия связи со мной. Тереза якобы скрыла свои эмоции и, собрав все свои вещи, покинула квартиру. Я долгие ночи размышлял над тем, похоже ли подобное поведение на Терезу, и никак не мог понять… Что-то заставляло меня сомневаться. Может быть, мама неправильно передала мне её эмоции? Через призму своего неоднозначного отношения к ней? Но как объяснить тот факт, что Тереза, получив от моей матери мой новый номер телефона, так и не позвонила мне?