Чтение онлайн

– Зря не рассказывал. А если бы ты умерла так и не узнав? – моя улыбка мгновенно растаяла, и мы снова начали сверлить друг друга испуганно-грустными взглядами. – Я влюбился в тебя как только увидел. Как в местную природу. Это правда. И решил, что останусь здесь до тех пор, пока однажды ты не станешь моей.

Я была потрясена каждым его словом и каждой интонацией. Обо мне ещё никто никогда так не переживал, как переживал этот мужчина. Меня ещё никто никогда так сильно не любил…

– Я принял решение, Пейтон. Ты моя невеста, а я твой будущий муж. После случившегося ты не можешь мне отказать.

Услышав это, я немного напряглась.

– Слушаю тебя, мой будущий муж, – попыталась улыбнуться я, но у меня это плохо получилось.

– Выйдя из больницы ты не выйдешь на работу – ты уйдёшь в больничный отпуск, а с него прямиком пошагаешь в декретный отпуск на неопределённый срок. Так ты и от прессы оградишься, и в принципе от лишнего стресса, способного навредить тебе или нашим детям.

– У-у-ух… – на сей раз улыбка удалась у меня хорошо. – Я уже боялась, что ты совместные роды потребуешь, а ты всего лишь решил поставить крест на моей карьере полицейского.

– Совместные роды не обсуждаются – я не позволю тебе лишить меня возможности переживать в первом ряду момент моего становления отцом.

Я не ожидала такого ответа, а потому замерла на краю удивления. Неужели он это серьёзно?..

– А твою карьеру полицейского мы ещё обсудим через года три: я поддержу любое твоё решение на этот счёт. В конце концов, ты не просто достигла своей цели, но превзошла план-максимум: ты словила Больничного Стрелка, раскрыла преступления Ламберта и даже нашла свою семью. Может быть, став матерью двоих детей одновременно ты наконец успокоишься и сама будешь не прочь остаться в роли любящей жены, и матери, и завязать со своим полицейским прошлым.

– Арно-о-о-ольд…

– Обсудим это после рождения детей, хорошо? Если ты захочешь вернуться в полицию, обещаю, я тебя поддержу. Тем более к моменту выхода тебя из декретного отпуска я, может быть, займу кресло Рота, грезящего о пенсии. Ещё есть вариант, в котором мы оба уйдём из полиции, займёмся каким-нибудь общим, безопасным делом, например, откроем прокат досок для сёрфинга или придумаем какой-нибудь ещё более бредовый вариант. И потом, в первое время после рождения детей я буду находиться максимально близко к тебе: возьму положенный мне отпуск, потом ещё пару отпусков за свой счёт и декретные дни…

– Ты всё продумываешь на десять шагов вперёд, да? – перебив будущего отца моих детей, ухмыльнулась я. – Погоди. Ты сказал, что я задержала Больничного Стрелка. Скажи мне: что с Маккормаком?

– Он жив и задержан. Ты прострелила его удерживающую оружие руку, благодаря чему предотвратила серию выстрелов, которую он, судя по его настроению, планировал совершить. Выпущенная тобой пуля прошла от запястья до локтя, а с учётом того, что я прострелил ему плечо, правой рукой он, похоже, больше не сможет пользоваться в полной мере. А ещё какая-то любительская видеозапись твоего героизма от его начала до самого конца попала в сеть и за прошедший час набрала полтора миллиона просмотров.

– Полтора миллиона?! Это ведь даже больше, чем населения в штате Мэн!

– Поздравляю: теперь от нас пресса не отстанет дольше, чем мы могли бы надеяться.

– Прости меня, Арнольд. Пожалуйста. Я понимаю, что прошу у тебя практически невозможного, потому как я бы тебя не простила, подставься ты под пулю хоть ради собственных родителей, а ведь ты даже не беремен…

– Эй-эй-эй, притормози! – вскочив на ноги, он хотел коснуться меня, но вдруг резко отстранил руку. – Я тебя люблю! Ты жива – и это лучшее, что есть в моей жизни! Даже не вздумай переживать, поняла? Переживания могут плохо влиять на детей.

Я попыталась взять его за руку, но он увернулся. Его ярко выраженное нежелание коснуться моей руки меня мгновенно расстроило, что я не смогла скрыть:

– Почему ты отстраняешься от меня? – в моём голосе прозвучала нервная дрожь. – Ты не хочешь меня коснуться?

– Больше всего на свете я не хочу выпускать тебя из своих рук, Пэйт. Почему ты этого никак не поймёшь?

– Тогда в чём проблема?

– Твоя рука. Я вывихнул её.

– Ты неспециально…

– Я причинил тебе боль. А после запретил докторам вкалывать тебе обезболивающее из-за твоей беременности. У тебя сейчас всё болит из-за меня. Я причиняю тебе боль.

– Ты причиняешь мне безумно сильную боль только своим нежеланием дотронуться меня…

Прежде чем я договорила, он резко нагнулся и прильнул к моему лбу своим прохладным лбом. Наши дыхания смешались, и мне мгновенно полегчало.

– Так тебе лучше? – по прошествию нескольких секунд, шёпотом поинтересовался у меня мужчина всей моей жизни.

Я ответила на одном выдохе:

– С тобой я самая счастливая на свете…

Ласково улыбнувшись, он поцеловал меня в лоб, после чего вдруг отстранился и отвернулся. Мне показалось, что я заметила в его глазах влагу. А ещё я заметила прокол на внешней стороне его левой ладони – похоже ему и вправду вкололи миорелаксант, чтобы высвободить мою руку из его хватки. От этой мысли мне вдруг стало неожиданно тепло.

Повздыхав ещё несколько секунд, я наконец начала осматривать себя. Помимо перебинтованного правого плеча у меня было перебинтовано и правое запястье от самих пальцев до середины предплечья. Всё очень сильно болело. Но я старалась не думать об этом, чтобы не желать обезболивающего. Если Арнольд решил, что я смогу перетерпеть эту боль ради наших детей, значит я её действительно смогу перетерпеть. Поболит день, пару дней, неделю, может быть несколько недель, а потом перестанет болеть. Главное, чтобы Арнольд держал меня за руку и не выпускал её даже при угрозе её перелома.

Прежде чем я успела попросить Арнольда ещё раз прикоснуться ко мне, двери палаты вдруг распахнулась, и в неё начала вваливаться целая толпа людей. Сначала я испугалась, приняв происходящее за бесцеремонную атаку журналистов, и даже дёрнула на себя покрывало в безумной мысли спрятаться под ним от фотовспышек, но резкая боль пресекла мою необдуманную активность, а уже в следующую секунду, морщась от боли, я поняла, что нежданные гости – это Холты.

– Наконец-то ты пришла в себя, моя девочка! – мать семейства, ворвавшаяся в палату первой, мгновенно оказалась рядом со мной и, не желая того, причинила мне острую боль в попытке обнять меня. Как только я зашипела от боли, она мгновенно отстранилась, после чего между моей койкой и нежданной толпой вырос Арнольд, благородно решивший бросить на эту амбразуру себя. Я же, растерянно глядя на огромные букеты цветов, устанавливаемые в вазы, и на невероятные плетеные корзины с фруктами – наверняка Крайтон позаботился о скорой доставке – не понимала, как можно и нужно реагировать на все эти звуки, цвета, запахи…

– Позвольте представиться, мистер и миссис Холт, Арнольд Рид, – Арнольд начал по очереди жать руки моим гостям. – Будущий муж Пейтон, а значит ваш будущий зять.

– Что?! – восклицание прозвучало из разных концов палаты одновременно.

– Пейтон, он сделал тебе предложение?! – этот голос принадлежал Астрид, которую я не видела из-за спин других родственников.

– В начале ноября, – отвечал за меня Арнольд. – Пейтон беременна двойней, с детьми всё в порядке и, скорее всего, у нас будут мальчики.