Чтение онлайн

От неожиданности вопроса, но ещё более от неожиданности осознания того, что я знаю правильный на него ответ, я до боли прикусила нижнюю губу.

– Ладно, лучшим в постели был отец Берека, – хлопнув ладонью по подлокотнику своего кресла, выдавила я, сдавшись исключительно из-за своей патологической нелюбви ко лжи.

– Ничего себе, – сложила губы бантиком Оливия. – Даже интересно, что же тот красавчик вытворял в постели.

– Почему сразу “красавчик”? – мгновенно вспыхнула я, не сумев скрыть в своём тоне лёгкую нотку негодования. – Может быть он был уродом?

– Ты видела своего сына? – гулко выдохнула Пенелопа. – Его отец явно был красавчиком.

– А почему ты рассталась с Паулем? – вдруг перебила тему Оливия.

– Что?..

– Ты сказала, что с одним парнем рассталась из-за его отъезда в Эфиопию, но ты не сказала, почему ты рассталась с Паулем.

– Давайте как-нибудь в следующий раз поговорим об этом. Сегодня я не хочу вспоминать своё прошлое, – уклончиво отрезала я, отведя взгляд в сторону.

Благо мои новые подруги были понятливыми, так что на протяжении всего оставшегося вечера они больше не затрагивали тему моей личной жизни. Явно понимали, что я из разряда скрытных личностей, так что уже были довольны только тем, что я рассказала им хоть что-то, ведь с момента нашего знакомства прошло уже три недели, в течение которых я невольно узнала об их семьях и о них самих больше информации, нежели они обо мне. Выходит, они не только понимающие, но и терпеливые… Хорошие качества, как для потенциальных подруг.

И хотя о моём прошлом мы больше не говорили, в течение вечера мы несколько раз возвращались к теме моего проекта с Крайтоном, что, по сути, было прямо пропорционально моей личной жизни.

На протяжении всего дня я могла думать лишь о том, что нахожусь в серьёзном денежном долгу перед Астрид и Гриром одновременно, пока с другой стороны на меня давят Алан с Филиппой, отчего этот проект я не могу бросить, пусть даже заранее предвижу его крах. В итоге пролетав в своих мыслях половину вечера, я проводила Пенелопу с детьми и Оливию в начале десятого часа, при этом получив от Пенелопы греющую фразу: “Звони в любое время дня и ночи”. Подобные слова, кажется, дорогого стоят.

Позже я ещё полчаса разбирала завалы игрушек, оставленные детьми на моей кровати, и, найдя среди прочих любимую игрушку Берека, небольшого медвежонка, оторванного от его плюшевой матери, выигранной Байроном в тире и впоследствии уничтоженной мной в припадке гнева, я замерла. Я никому не рассказывала о том, кто является отцом моего ребёнка. Просто какой-то парень, с которым я познакомилась учась в большом городе. Но почему сегодня я не захотела рассказывать о Пауле? Он не повлиял на мою жизнь так, как на неё повлиял Крайтон, не оставил отчётливой боли, разве что сожаление об этой связи, но всё равно я не захотела рассказывать о нём. Неужели я опасалась спровоцировать его новое появление в моей жизни всего лишь вслух произнесёнными словами о нём?.. И когда я успела стать столь суеверной?..

Глава 23.

Пейтон Пайк.

03 октября – 22:20.

– Так значит, Тереза Холт твоя сестра? – бросив испытывающий взгляд на собеседницу, занятую счётом денег в своих руках, я резко перешла к интересующей меня теме, но Астрид не шевельнула ни единым мускулом на своём выражающем сосредоточенность лице. – Об этом было бы трудно догадаться, ведь вы носите разные фамилии.

– Неудивительно, – она едва уловимо поджала губы. – Моя фамилия Бардшо, потому как выходя замуж за Маршалла я взяла его фамилию, но даже если бы я осталась при своей фамилии, она всё равно бы не совпала с фамилией Тессы. – Оторвав взгляд от денег в своих руках и встретившись с моим заинтересованным взглядом (я даже не пыталась скрыть свою заинтересованность, зная о проницательности своей собеседницы), Астрид решила не провоцировать меня на дополнительный вопрос и пояснила. – У нас разные отцы. Я росла при отчиме. Терезу мать родила от Говарда Холта, который и заменил мне отца.

– И какова же твоя девичья фамилия?

– Уэнрайт.

– Уэнрайт – Уэнрайт… – в задумчивости дважды повторила я, пытаясь вспомнить, где уже слышала эту фамилию. – Кажется я знаю одного Уэнрайта, – наконец в моей памяти мелькнул смутный образ я. – Некий Гай Уэнрайт живёт в доме на колёсах у пляжа.

Остальной отрезок имеющейся у меня информации по этому индивидууму я умолчала. Гай Уэнрайт имел с десяток приводов в полицию за мелкие хулиганства вроде драк в барах и неоплату счетов. И ещё он был одним из первых, кого допросила полиция по делу убийства Ванды Фокскасл, так как хотя его допотопный передвижной дом с давно спущенными колёсами стоял в отдалении от места происшествия, всё же его окна были самыми удобными для обзора. То есть теоретически этот человек мог видеть убийцу, если бы в важный момент не дрых на заляпанном остатками дешевого виски полу под действием алкогольного опьянения.

– Гай Уэнрайт и есть мой отец, – невозмутимо произнесла Астрид слова, которые я никак не ожидала от неё услышать, и тем не менее…

Она встряхнула своими плечами, словно пыталась сбросить с себя груз репутации отца-пьяницы.

Гай Уэнрайт – отец Астрид?! В подобное было откровенно сложно поверить…

И снова совпадение?.. Убитая была в плаще Терезы, якобы перепутав его со своим, Гай Уэнрайт, являющийся отцом старшей сестры Холт, ничего не видел… Не видел или видел?

Я ещё раз посмотрела на сосредоточенно считающую кассу Астрид. Нет. Да. Нет?..

Я знаю Астрид, но совершенно не знаю её сестру, которую видела всего один раз в жизни.

– Не знаешь ли ты, нет ли у твоей сестры недоброжелателей? – я решила продолжать осторожно вальсировать.

– А она сама что ответила тебе на этот вопрос? – резко врезалась в меня колючим взглядом рокерша, давая понять, что вальс – не её ритм.

– Она удивилась моему вопросу. Однако, насколько я вижу, тебя он совершенно не удивил.

– Если она ответила тебе, что у неё нет недоброжелателей, значит их нет.

Мы сверлили друг друга одинаково твёрдыми взглядами.

– Я не хочу подставлять твою сестру, – спустя пару секунд отчётливо произнесла я.

– А тебе есть в чём её подставлять?

Я прищурилась и ничего не ответила. На сей раз, спустя несколько напряжённых секунд, не выдержала она:

– Ты фигов следователь.

– Астрид, я с тобой сейчас разговариваю как с подругой, а не как следователь с допрашиваемым.

– Ты уже знаешь про Рину Шейн, – откровенно констатировала, а не спрашивала моя собеседница, так что мне оставалось только положительно кивнуть головой. – Значит, думаешь, что это может быть как-то связано?

– А может? – едва уловимо прищурилась я. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы заметить, что две из пяти жертв Стрелка имели тесную связь с Терезой Холт. Астрид ничего не отвечала на мой вопрос. И тогда я решила её подтолкнуть. – У твоей младшей сестры есть какие-нибудь, не знаю, хвосты…

– Нет таких, на которые я могла бы подумать, будто они способны быть причиной. Потому я склонна считать, что это банальное, жестокое совпадение.

– Ты не склонна так считать, – продолжала уверенно давить я. – Ты лишь желаешь так думать. Ладно, допустим, у твоей сестры нет таких “хвостов”, на которые ты могла бы подумать. А что с теми, на которые ты бы не подумала? – моя левая бровь едва уловимо выгнулась.

– Тесса совершенно неконфликтный человек. Я не могу назвать ни одного имени, которое могло бы тебя заинтересовать. Однако я вижу, что одно имя, ранее произнесённое мной этим вечером вслух, тебя всё же заинтересовало.

– Ты бы не назвала его сейчас, если бы не назвала прежде?

– Возможно.

– Возможно – это уже большая вероятность.

– Это всего лишь пятьдесят на пятьдесят.

– Это целых пятьдесят на пятьдесят. Астрид, – обратившись к своей собеседнице по имени, я попыталась привлечь её внимание, и она посмотрела на меня. – Речь идёт о твоей сестре. Пока она жила вне Роара, всё было в порядке. Но дважды в этом городе она стала последней общавшейся с жертвами, убитыми при схожих обстоятельствах.