Чтение онлайн

Когда во время одного из вечеров в ресторане Пауль вдруг заявил, что всегда мечтал о сыне и что было бы здорово, если бы Берек стал называть его папой, я мгновенно и максимально жёстко обрубила его в этом бреде, сказав, что Берек не будет называть никакого постороннего мужчину своим отцом. И тогда он заявил, что в таком случае он хотел бы иметь дочь с моими глазами. В этот момент я отрезвляюще резко поняла, что этим с самого начала дурацким отношениям грядёт скорый конец. И я не ошиблась. Уже спустя две недели после того странного вечера Пауль стоял передо мной на одном колене и протягивал мне открытую коробочку, обитую синим бархатом, внутри которой нескромно блестело помолвочное кольцо. Я не стала тянуть резину словами вроде тех, которые обязывали бы меня подумать над этим выпадом, и сразу ответила на этот бред категоричным “нет”. Это всё ещё не был разрыв – только отказ от предложения стать очередной миссис Дэвис, за которым последовало продолжительное отсутствие секса. Пауль в те дни занял максимально выгодную для себя позицию: он скоропостижно сделал несколько шагов назад, предусмотрительно не провоцируя меня на разрыв, к которому, что было совершенно очевидно, я не готовилась, но произвести который была готова в любой удобный момент. Думаю, если бы он и дальше продолжал свою стратегию “не давления”, мы бы ещё некоторое время продержались вместе, но одним пасмурным апрельским утром мои мысли о четырехнедельном сексуальном воздержании, которое я всерьёз желала продлить на неопределённый срок, прервал Берек. Я сидела за рулём, а он сидел позади меня в детском кресле, и вдруг он спросил, почему Пауль сказал ему, чтобы он называл его папой. Вопрос прозвучал словно гром среди ясного неба. Резко нажав по тормозам и стремительно обернувшись назад, я по привычке схватилась за колено своего сына и спросила, когда Пауль успел сказать ему подобный бред. Оказалось, что тем утром, пока я была в душе, Пауль звонил на домашний телефон, и трубку поднял Берек… “Он никакой тебе не отец, Берек! Пауль просто знакомый – не отец, понятно?!”, – эмоционально, едва скрывая злость, которая предназначалась далеко не моему сыну, выпалила я. “Куда уж понятнее”, – скрестил руки на груди Берек. – “Пауль не похож на моего папу. Мой папа не такой…”. Я замерла от услышанного. Я боялась недосказанного. И всё равно я спросила: “Не какой?”. “Не такой помешанный. Мой папа наверняка был бы заинтересован и мной тоже, а не только тобой. Как будто ты самая красивая игрушка. Папы такими не бывают. Папы любят своих детей”. Такие слова сказал мне мой тогда ещё четырёхлетний сын посреди автомобильного гула, который разразился позади нас из-за моей резкой остановки. Но, слыша автомобильные сигналы, я не в силах была заставить себя сдвинуться с места, из-за чего нетерпеливым водителям в итоге пришлось меня объезжать, наверняка считая меня либо истеричкой, либо несчастной девушкой, у которой посреди дороги сломался мотор. И мотор правда сломался. Под моими костями, в грудной клетке. В тот момент я решила: больше никаких мужчин в моей жизни! Пусть и Пауль уедет в Эфиопию, как уехал мой первый после рождения Берека парень – видеть больше не хочу ни одного из своих бывших! Исчез Байрон, исчез волонтёр, пусть исчезнет и Пауль! И больше никаких попыток стать счастливой в личной жизни! Мне не повезло – всё, с этим ничего не поделаешь. Всё счастье счастливого брака выпало на долю Астрид и Грира, мне же осталось только материнство, так пусть же буду я его достойна!

Уже спустя три часа после ошеломляющего разговора с Береком я встретилась с Паулем в кафетерии. Я бесцеремонно начала и быстро завершила совершенно безэмоциональный диалог со своим уже бывшем ухажёром:

– Ты сказал моему сыну, чтобы он называл тебя отцом?

– Да, но…

– Прощай, Пауль. Мы расстались, – не дав собеседнику даже шанса на разъяснения, однозначно отрезала я, после чего уверенно поднялась со стула и, забрав свою сумочку, ушла прочь ни разу не обернувшись.

Казалось бы, всё до крайности прозрачно: тебя не хотят видеть рядом с собой – ты не появляешься рядом с тем, кто тебя не желает видеть. Но Пауль оказался твердолобым и, к моему разочарованию, достаточно быстро опустился до банального идиотизма. Он почему-то решил, что если не будет давать мне прохода, тогда я не просто захочу к нему вернуться, но даже смогу его полюбить – он даже не учитывал того факта, что полюбить его я не смогла даже в процессе существования наших непродолжительных отношений, продержавшихся всего лишь чуть более семи месяцев! Он стал караулить меня у подъезда моего дома и даже у дверей квартиры, стал появляться рядом со мной в самых неожиданных местах – в продуктовых магазинах, супермаркетах, аптеках, парикмахерских, кинотеатрах – и при каждой встрече жаждал разговора. Уже спустя две недели после разрыва с ним я поняла, что смена номера телефона для меня неизбежна, а ещё спустя месяц осознала, что если что-то и сможет спасти меня от разборок у подъезда моего дома, так это побег. В последние недели перед переездом в Роар Пауль стал не просто надоедать мне своим постоянным присутствием и неприкрытой слежкой за мной, но стал хватать меня за руки и за плечи… Я опасалась того, что однажды мне не поможет ни присутствие родителей или соседей, и он всерьёз нападёт на меня. Я осознавала, что этот человек, который, если копнуть глубже, не смог стать идеальным мужчиной ни для одной из своих бывших официальных жён и ни для одной из своих дочерей, скорее всего имеет проблемы с тормозами и понятием здоровых отношений. Поэтому, когда он впервые схватил меня за плечи, чтобы остановить меня от желания скрыться в подъезде, я поняла, что от него будет не просто сложно отделаться, но даже опасно. И потому в Роар я переезжала в одиннадцать часов ночи. Потому что с десяти часов ночи до восьми часов утра за моим домом не велась слежка.

Глава 26.

Пейтон Пайк.

04 октября – 09:00.

Пришлось заставить Арнольда поработать ночью, но его бессонница того стоила – уже к девяти часам утра Рид был просвещен в вопросе частной жизни Пауля Дэвиса настолько хорошо, словно собирался стать его личным биографом.

– Пауль Дэвис, сорок семь лет, не женат, дважды разведён, имеет четверых дочерей, по две от каждого брака. Двадцать четыре года прожил в Нью-Йорке, после чего переехал в Куает Вирлпул, где проживал последние пять лет, но, судя по последней информации, с середины сентября он перебрался в Роар, снимает здесь двухкомнатную квартиру в центре, – автоматической очередью докладывал Рид, стоя перед моим рабочим столом, за которым я сидела внимательно слушая своего собеседника, отложив в сторону ручку с блокнотом.

– Полжизни провёл в мегаполисе, чтобы потом вдруг забраться в такое захолустье, как Куает Вирлпул, – сдвинула брови я, вспоминая провинциальный городок с населением в семь тысяч человек, в котором я за всю свою жизнь бывала только трижды, один раз по просьбе Астрид подвезти её посреди ночи к её родителям, потерявшим пса. Нью-Йорк и Куает Вирлпул – две противоположности, которые рядом могли бы стоять только в обозначении территории США, так как больше ничего общего между ними не было.

– Двадцать четыре года Дэвис проработал в «JPMorgan Chase»* на невысокой, но тем не менее престижно оплачиваемой должности, однако был уволен по причине участившихся случаев опозданий, – отвечал на мой вопрос Рид (*«Джей Пи Морган Чейс» – американский финансовый холдинг, образовавшийся в результате слияния нескольких крупных банков США. Штаб-квартира банка находится в Нью-Йорке, на Манхэттене.). – За два десятилетия жизни в Нью-Йорке наш клиент скопил некоторое состояние, которое в провинции обещало автоматически превратиться в настоящее богатство, что, судя по всему, и стало одной из причин, по которой он переехал в Куает Вирлпул, где заранее нашел себе рабочее место в банке. Вторая возможная причина – сложные отношения во втором браке, которые вскоре после переезда закончились официальным разводом.

– Ты умалчиваешь, – прищурилась я, видя насквозь своего напарника, недвусмысленно скрестившего руки на своей груди. Сегодня Арнольд пришёл на работу в чёрной рубашке, которая сильно контрастировала с его светлой кожей, что было особенно заметно из-за закатанных рукавов, оголяющих его объёмные предплечья, на которых проступали крупные голубоватые вены – признак того, что накануне парень вновь терроризировал тренажерный зал своей известной на весь наш отдел тренировкой, подразумевающей тотальную атаку всех мышц. Как-то раз я попробовала выполнить в зале программу Рида, но остановилась на её половине, поняв, что лучше вовремя остановиться, нежели невовремя сломаться. – Последние двадцать девять лет этого человека ясны, – продолжала я, – но что с началом его жизни? Что можешь сказать о периоде его жизни с нуля до восемнадцати лет?

– Пауль Дэвис сирота. Родители неизвестны. Мальчика оставили в картонной коробке на ступенях местного детского сада.

– Ты сказал “местного”? – моя спина мгновенно непроизвольно выпрямилась.

– Он с самого своего рождения и до совершеннолетия жил в Роаре, в фостерной семье, состоящей из двадцати воспитанников.

– То есть он находился в Роаре на момент первого появления Стрелка, – уверенно, едва сдержавшись от восклицательной интонации, заключила я.

– Да, он был здесь, – ярко очерченные вены на скрещенных руках Рида вдруг произвели движение, выдав напряжение мышц. – Но в тот год, в который Стрелок впервые дал о себе знать, Дэвису было всего пятнадцать лет.

– Этот человек уже переехал из Нью-Йорка в Куает Вирлпул, от которого до Роара всего двадцать пять километров, когда Стрелок дал о себе знать во второй раз, убив Рину Шейн?

– Да.

– Где он сейчас? – я вдруг начала буквально осязать ток, который моё тело совершенно непроизвольно начало вырабатывать пугающими амперами.

– Секонд-стрит, дом двадцать, квартира сто один.

– Он будет дома?

– Последние два месяца он официально значится безработным и, судя по всему, работу не ищет, всецело существуя за счёт полученных с продажи отошедшей ему после развода доли имущества средств.

– Ты отличный сыщик, Рид. Почти гений, – резко поднявшись со своего места и уже накидывая на плечи куртку, расщедрилась на похвалу я.

– Это ещё не всё. Начальные годы жизни этого типа меня тоже заинтересовали больше, нежели последующие, поэтому я выделил на их изучение немногим больше времени. У Пауля в фостерной семье имелся лучший друг, некий Патрик Легран. При оформлении медицинской страховки, недавно выпорхнувший из фостерной семьи Пауль указал контакты этого парня, как первого лица для связи. Через несколько лет он заменил его контакты на контакты своей первой жены, а затем произвёл замену на вторую жену, но по первому контакту я почти без проблем отследил местоположение этого Леграна.

– Ты так просто сделал это? Насколько я понимаю, прошло около двадцати лет с момента указания Дэвисом в своей страховке контактов Леграна. Очевидно, за такой внушительный промежуток времени контакты искомого человека могли смениться не один десяток раз, – я заинтересованно смотрела на напарника, в который раз сумевшего удивить меня своими неординарными профессиональными способностями. Прошла всего лишь одна ночь с момента озвученного мной запроса. Этот парень за считанные часы нарыл на подозреваемого больше материала, нежели я могла бы рассчитывать получить от всего состава уголовного отдела полиции Роара. Но не от себя. Что ж, мне нравится мысль о том, что рядом со мной находится хотя бы один человек, способный работать не хуже меня.

– Я ведь говорю, нахождение Патрика Леграна не составило для меня особенных проблем, – самодовольно отчеканил в ответ мне Рид. – На самом деле всё очень просто: Патрик не уезжал из Роара. После выпуска из старшей школы он, в отличие от Пауля, остался в городе.

***

Бывшие жёны Пауля Дэвиса проживали в Нью-Йорке, зато его друг детства был в зоне нашей досягаемости, так что начать именно с него было самым простым.

Мы быстро нашли Патрика Леграна. Координаты, найденные Арнольдом, оказались верны, искомый нами человек действительно жил на улице Файф, в одноэтажном доме под номером семь. Более того, нам повезло: Патрик работал фасовщиком в супермаркете сутки через двое и сегодня находился дома – занимался пересадкой газона. Заметив нашу машину, остановившуюся на тротуаре напротив его дома, он сразу же сосредоточил своё внимание на нас, когда же мы уверенным шагом направились в его сторону, он окончательно прекратил работу, опершись одной рукой о деревянный черенок лопаты.

– Чем могу быть вам полезным? – заблаговременно поинтересовался мужчина в больших очках с тяжёлым стеклом, почему-то обратившись не ко мне, а к Арнольду, идущему позади меня.

Мужчина был среднего роста и телосложения, с проплешиной на половину головы, на нём были светло-серые брюки и поло в вертикальную сине-белую полоску. На улице было по-осеннему прохладно, а потому отсутствие на нашем собеседнике тёплой одежды вызывало у меня невольное желание поёжиться.

– Добрый день, – решив начать беседу со стандартного обращения, для начала поздоровалась я, остановившись на достаточном от собеседника расстоянии, чтобы он смог рассмотреть демонстрируемое мной удостоверение. – Пейтон Пайк, отдел уголовного расследования полиции Роара. А это Арноль Рид, мой напарник. – Арнольд обменялся с нашим собеседником одновременным кивком. – Вы мистер Патрик Легран?