Чтение онлайн

– Радуйся, православный царь, Божию благодатию победивший супостатов! Будь здрав на многие лета на Казанском царстве, дарованном тебе Богом. Ты воистину по Боге наш заступник от безбожных агарян. Тобою бедные христиане ныне освобождаются навеки и нечестивое место благодатию освящается, и впредь у Бога милости просим, да покорит под ноги твои всех супостатов твоих!

Царь, по словам летописи, ответил им так:

– Бог это совершил твоим, князь Владимир Андреевич, попечением, всего нашего воинства старанием и молитвою всенародною. Да будет воля Господня!

Одна улица в городе, ведшая к царскому дворцу, была по приказу царя очищена от трупов. Это стоило немалого труда: груды тел лежали на улицах, горы их были у стен; рвы были наполнены ими, поле усеяно. Все свидетельствовало о страшной лютости боя.

Царь, окруженный своими воеводами, въехал в Казань. Несколько тысяч православных, томившихся в казанской неволе и теперь освобожденных, кланялись царю в землю и кричали:

– Избавитель ты наш! Ты спас нас от ада! Ты ради нас, несчастных, не щадил своей головы!

Все православные были в большой радости. Да и как было им не радоваться? «На том месте, – говорит летописец, – где прежде водворялись нечестивые цари и много лет проливалась кровь бедствующих христиан, теперь воссияло праведное солнце, животворящий крест, образ владыки нашего Христа и Пречистой Его Матери и великих чудотворцев!»

Царь приказал тушить пожар, пылавший еще в некоторых частях города, и очистить улицы от трупов. На свою долю царь взял только знамена, пушки городские да Едигера, с которым обошелся весьма милостиво; все же богатства Казани и всех пленных, жен и детей отдал в добычу своему войску. Наместником в Казань назначен был князь Александр Борисович Горбатый.

С великим торжеством вернулся государь в Москву. Здесь были устроены ему торжественные встречи. Многие казанские князья крестились и вошли в число московских бояр; Едигер тоже принял крещение и наречен был Симеоном.

В память покорения Казани был тогда заложен в Москве, на Красной площади у Кремля, храм Покрова Богородицы. Теперь этот храм называют церковью Василия Блаженного, так как здесь покоятся святые мощи этого юродивого. Здание это представляет очень любопытный памятник своеобразного и затейливого зодчества. Строитель храма, несомненно, был человек весьма талантливый; его имя, к сожалению, не известно. В народе сложилось даже баснословное предание, будто царь, восхищенный красотой здания, велел выколоть глаза зодчему, чтобы он не мог нигде в чужом краю выстроить ничего подобного.

Покорение Казани было великим событием в глазах всех русских: в нем видели победу христианства над басурманством, победу над исконными врагами, разорявшими Русскую землю, уводившими в тяжкую неволю толпами христиан. Победа эта стоила гораздо больших усилий, чем взятие Новгорода или Смоленска; по силе и упорству борьба с Казанью напоминала даже Куликовскую битву. Притом и следствия этого завоевания были чрезвычайно важны: теперь Волга – самый важный путь для торговли с Востоком – попала в руки русских; главного торгового соперника на этом пути и врага, мешавшего не только торговле, но и мелким промыслам, не стало, и русское население начинает мало-помалу заселять богатые приволжские земли.

Упорство татар, страшная лютость боя и ужасное действие пороха сильно врезались в память участников боя и память народа, среди которого, конечно, распространились рассказы очевидцев казанского взятия.

Венец Ивана IV (шапка Казанская) изготовлен после покорения Казанского ханства

Вспоминает и до сих пор наш народ в своих песнях,

Показалось царю, говорится в песне, что долго те свечи не догорают; начал он уже и гневаться, и казнью грозить пушкарям и зажигальщикам, да один из них был посмелее, стал говорить царю, что в тиши (под землею) свечи тише горят, но

В другой песне народ представляет по-своему и ужас побоища:

Пять лет пришлось еще русским воевать в Казанской области, чтобы окончательно покорить обитавшие здесь полудикие племена: мордву, черемисов, вотяков, чувашей и башкирцев. Мешали русским утвердиться в Приволжье и орды ногайских татар; их подбивал к борьбе с русскими турецкий султан: трудно было мусульманам примириться с мыслью, что богатый край уходит из их рук и многие магометане становятся данниками христиан. К счастью для Москвы, ногаи не могли действовать дружно: постоянные раздоры шли между их князьями; иные из них искали даже сами защиты Москвы и боролись против своих же единоверцев.

Один из этих ханов искал помощи московского царя против астраханского хана Ямгурчея, с которым были у царя и без того свои счеты: в Астрахани оскорбили и ограбили русского посла; потом Ямгурчей дружил с крымским ханом, врагом Москвы. В 1554 г. русская рать в тридцать тысяч человек под начальством князя Пронского спустилась по Волге под Астрахань. Хан бежал, даже и не пытался обороняться, и город занят был совсем без боя. Сначала посажен был здесь ханом подручник московского царя – Дервыш, обязанный платить дань; но когда он стал кривить душой, тайно сноситься с Крымом, то был изгнан в 1556 г., и Астрахань окончательно была присоединена к Москве. Теперь вся Волга с ее устьем была в руках русских.

Крымский хан не сумел помешать русским утвердиться ни в Казани, ни в Астрахани, но сильно злобился и старался всячески вредить русским, искал всякого удобного случая внезапно напасть на русские украины [т. е. окраины].

Сильно страдал народ от этих разбойничьих наездов. Татары свирепствовали, как и встарь: села и города выжигали, жителей одних убивали, других целыми толпами угоняли к себе в неволю. Русские ставили, как и прежде, по всей южной окраине острожки, устраивали засеки в лесах против пути, рыли рвы, заваливали дороги срубленным лесом, даже в реках по дну вколачивали острые колья по тем местам, где можно было перейти вброд. Царь приказал усилить сторожевые отряды по южной границе. Но что особенно важно – с этого времени и русские стали донимать крымцев внезапными наездами на их земли. Легкие отряды удальцов спускались по Дону или по Днепру и громили улусы в самом Крыму. Иногда эти наезды были очень удачны: так, в 1559 г. Даниил Адашев с небольшой легкой ратью пробрался в самый Крым и наделал крымцам большого переполоху, разгромил несколько улусов и вывел из плена много русского люда.

В это время на Дону и на Днепре складывалось уже сильное казачество, с которым все труднее и труднее было справляться крымцам. Легкие казацкие отряды нередко спускались на челнах по рекам, нежданно-негаданно являлись в Крыму и хозяйничали так же, как татары на Руси.

«Старые обычаи поисшатались» – вот на что указывали на Стоглавом соборе как на главную причину всех церковных неурядиц. Восстановить старые порядки и сохранять их во всей их чистоте стало главною задачей духовенства. Из писателей того времени разве только один Максим Грек вполне ясно понимал, что этого мало и русским необходимо более всего просвещение, пробуждение живой мысли. Другие же самые видные писатели искали спасения только в соблюдении «святой старины».