Чтение онлайн

Верование в колдовство и чародейство было сильно распространено на Руси. Упоминаются волхвы, чародеи, чаровницы, зелейщицы, обаянники, кудесники, сновидцы, звездочеты, облакопрогонники, ведуны, ведуньи и пр. Одни из них были заклинателями змей и хищного зверя (обаянники); другие совершали разные заклинания, творили чудодейственные обряды и предвещали будущее (кудесники); третьи на основании снов предсказывали будущее, толковали сны другим, приходившим к ним; четвертые нагоняли или прогоняли облака, – в их руках были дождь и ведро. Ведунами и ведуньями назывались ведавшие тайные силы, чтобы управлять обстоятельствами жизни. Всем этим ведовством занимались и мужчины, но преимущественно старые женщины. Верили в различные наговоры, заговоры, нашептывания; думали, что посредством их можно напустить на человека порчу, приворожить его; верили, что можно наслать беду на человека по ветру: колдун бросал по ветру пыль и при этом приговаривал, чтобы ее понесло на такого-то человека, чтобы его корчило, сушило, раздувало и проч. И все это по слову колдуна, как думал народ, непременно сбывалось. Наговаривали на след: из-под ноги человека, на которого хотели напустить лихо, брали след и сжигали в печи… Всему этому верили не только простолюдины, но и бояре. Когда присягали на верноподданство царю, то клялись «ведовством по ветру никакого лиха не насылати и на следу не вынимати». Сильно было распространено верование в чудодейственную силу некоторых трав и корешков, в разные приметы…

Медная подвесная чернильница. Конец XVII в.

Трудно было бы и перебрать здесь множество суеверий и поверий, которыми была опутана жизнь наших предков. Во многих суевериях коренятся древние языческие верования; некоторые заклинания и заговоры, вероятно, не что иное, как древние языческие молитвы… Хотя русское духовенство издавна сильно вооружалось против всяких волхвов и ведунов, а правительство преследовало их, но зло не уменьшалось. Сами преследователи верили в возможность волшебства, только приписывали его дьявольской силе.

Вследствие низкого умственного уровня и неблагоприятных исторических условий общественная жизнь в старину на Руси была крайне слаба: всякий заботился только о себе, о своем роде, о домочадцах, редко думал о пользе общей, о выгоде посторонних ему людей, – не понимал даже того, что от выгоды их часто зависит и его личное благополучие. К счастью, две могучие силы, несмотря на слабое общественное чувство у русских людей, все-таки сплачивали их в одно крепкое целое, – эти силы были власть царя и православная вера.

Слабость общественного чувства у русских сказывалась даже в беседах, какие они обыкновенно вели между собой и которые исключительно вращались около домашних, личных дел. Несмотря на известное гостеприимство и хлебосольство, у наших предков не было в обращении между собой той сдержанности и мягкости, какими отличаются в наше время все сколько-нибудь благовоспитанные люди. Посчитаться словами, даже побраниться им ничего не значило; нередко даже на боярских пирах между гостями начиналась перебранка, а иногда дело доходило и до драки. Побоям, нанесенным в хмельном состоянии, большой цены не придавали и обыкновенно в обиду не ставили. «Ничего не помню, был шумен (т. е. пьян)», – оправдывался тот, кого корили как зачинщика драки, и на этом по большей части дело и кончалось.

Даже и в тех случаях, когда совсем уже неудобно было вздорить, сварливость брала верх над благоразумием. На постельном крыльце государева дворца и у крыльца, где собирались бояре в ожидании приема у государя, не всегда бывало тихо; иногда и тут поднимался шум. Встретятся случайно два врага, один из них скажет что-либо обидное другому или только взглянет на своего противника «звероподобно», а тот не стерпит и скажет, например: «Вишь ты, чванится; а отец-то твой – лаптем шти хлебал» или что-нибудь подобное, и пойдет словесная перестрелка, наговорят друг другу всяких неподобных слов, переберут один у другого всю родню… Не всегда ссора кончалась только шумом, – нередко переходила и в драку. Был даже случай, что один из поссорившихся прошиб другому камнем голову. Не раз царю подавались челобитные от лиц, пострадавших у него на крыльце в подобных ссорах.

При взгляде на монастырь как на единственный образец нравственно-христианской жизни удовольствия и развлечения у наших предков не могли, конечно, получить правильного развития. Всякое веселие и смех, с точки зрения монаха, помышлявшего о покаянии и спасении души, должны были порицаться как легкомыслие и грех; даже на музыку благочестивые люди смотрели как на нечто греховное, а тем более на пляску. По Домострою, когда «начнутся гусли, гудение всякое и плясание, и скакание, и всякие игры, и песни бесовские, – тогда, якоже дым отгонит пчелы, такоже отыдут и ангелы Божии от той смрадный беседы, и возрадуются беси…». Крайне суровый взгляд на всякое веселие, даже самое обыкновенное и естественное, повел к тому, что музыка и пляски стали достоянием скоморохов, людей, пустившихся, как говорится, во все нелегкие, считавшихся отверженцами от общества порядочных людей. Скоморохи играли, пели и плясали преимущественно в корчмах, питейных домах, на рыночных площадях. Мудрено ли, что их представления, при общей грубости, стали не только крайне неизящными, но порою даже неприличными?

Гусли, гудки (ящики с натянутыми струнами), дудки, сурьмы (трубы), сопели, домры, накры (род литавр), медные трубы, волынки и барабаны – вот инструменты, игрою на которых скоморохи тешили православный люд. Нередко они составляли ватаги странствующих музыкантов и плясунов и переходили из одного посада в другой, из села в село. Развлекали они толпу не только музыкой и пением, но и другими способами: одни играли на разных инструментах, другие плясали, третьи показывали ученых медведей и собак… Были тут глумцы, шутники-потешники, умевшие говорить складно разные прибаутки, вроде теперешних раешников на Масленице; были лицедеи, которые, надев на себя личины, или хари (т. е. маски), обыкновенно уродливые или смешные, да нарядившись в чудное (скоморошное) платье, разыгрывали разные действа… Были и такие, что носили на голове доску с движущимися куклами, – обвертят вокруг пояса кусок полотна, поднимут его вверх над головой, так что лица не видно, и приводят в движение куклы, приговаривая за них на разные голоса (марионетки или петрушки нашего времени). Особенное раздолье скоморохам было на Масленицу, на Святки, на Пасху, когда многие и благочестивые русские люди позволяли себе отдаваться веселью и приглашали их даже на дом. Скоморохи ходили обыкновенно большими ватагами – человек в пятьдесят и более, потому что часто случалось, что их обижали лихие люди, отбирали у них набранные деньги, но нередко и сами они грабили на больших дорогах. По временам правительство по внушению церкви принималось особенно ревностно преследовать скоморошество, приказывало воеводам ломать и жечь инструменты и хари, даже бить батогами тех, кто зазывал к себе скоморохов. При Михаиле Феодоровиче в Москве раз отобрали не только у скоморохов, но и по всем домам музыкальные инструменты, – собрали их пять возов и сожгли. Но проходило время горячего преследования, и природа русского человека, любящего веселье и широкий разгул, брала свое, и скоморохи, эти «сатанины ученики», как называло их духовенство, «еистовою гудьбою, скаканием, плясанием» снова совращали людей с пути истины!..

Тешился народ в праздничные дни также кулачными и палочными боями; они происходили зимою обыкновенно на льду. Бойцы-охотники делились на две стороны: по свистку они бросались одна на другую с криком, и начиналась схватка, обыкновенно такая горячая, что многие выходили из лихой потехи калеками; почти всегда бывали и убитые. Палочные бои еще чаще кончались убийствами, чем кулачные. На эти грубые потехи обыкновенно собирались огромные толпы зрителей, и не только из простонародья, они своими криками одобрения подзадоривали бойцов. Бывали и состязания более разумные и действительно полезные: молодые люди собирались в праздники на удобное место, боролись, бегали взапуски, гонялись на конях, метали копье в кольцо, положенное на земле, пускали стрелы в цель. Победители получали награды… Церковь вооружалась против всех этих игрищ и даже запрещала священникам отпевать убитых на боях…

К зимним удовольствиям относились беганье на коньках по льду, очень любимое русскими, и катанье на салазках с гор. В длинные зимние вечера тешили бояр и богатых людей домашние песельники; бахари (рассказчики) рассказывали сказки и прибаутки; были в богатых домах и свои дураки и дуры, шуты и шутихи, которые своими пустыми и нередко грубыми шутками и выходками веселили невзыскательных на этот счет наших предков…

В конце XVII в. в большом ходу в России были игры, имевшие корыстное значение: зернь, шахматы, тавлеи (шашки) и карты. Зернью назывались небольшие косточки с белой и черной стороной; их бросали, и выигрыш зависел от того, какой стороной ложилась кость. Эта игра и карты сильно преследовались; но они распространялись все сильнее и сильнее, особенно игра в зернь, – играли обыкновенно тайком в корчмах и кабаках разные гуляки и лентяи. Тут же в этих притонах курили и табак, что было, как известно, очень строго запрещено. Были между русскими уже тогда такие страстные любители табака, что готовы были платить за него вдвое, втрое против настоящей цены; иные готовы были отдать за него свои последние деньги. Табак курился обыкновенно сквозь коровий рог, который наполнялся водой, а в него вставлялась трубка с табаком, так что дым проходил чрез воду. Курильщики большей частью затягивались так усердно, что в два или три приема выкуривали большую трубку. Обыкновенно несколько любителей собирались «попить заповедного зелья», как выражались в старину, и приговаривали: «Нет ничего на свете лучше табаку: он мозг прочищает!» Благочестивые же люди, напротив, предостерегали от бесовского и богоненавистного табаку и утверждали, что у курящего «тая смердящая воня изгубит весь мозг и начнет пребывать во главе его и не только во главе, но и во всех костях его». Происхождение табака, как объясняется в одной легенде, нечистое: бес достал табачные семена из самой глубины ада и посеял на могиле грешницы; отсюда табак и распространился по земле, и бес одуряет им людей.

В. М. Васнецов. «В костюме скомороха». 1882 г.

Женщины и девицы из простонародья тешились летом песнями, водили хороводы, плясали подобно тому, как это делается и до сих пор в деревнях. У людей знатных пляска считалась неприличным, не господским делом, но боярыни и боярышни по праздникам заставляли петь и плясать своих служанок. Церковь особенно сильно восставала именно против женских плясок, даже и смотреть на них считалось грехом.

Любимой забавой женщин и девиц, знатных и простолюдинок, были качели и доски. Простолюдинки в посадах и деревнях качались на улицах, на открытых местах, а в зажиточных и боярских домах качели были необходимой принадлежностью сада или двора, т. е. той части его, которая прилегала к женской половине жилья.

Самою благородною потехою у царей и бояр, как известно, считались охоты, особенно соколиные, хотя и они порицались церковью…

Русский народ, разбросавшись мелкими поселками на далеком севере, лишенный общения с Западной Европой, несмотря на свои большие дарования, сильно отстал от западных народов в знаниях, в просвещении… Он совершил великое дело – взрастил огромное, сильное государство с могучим властителем во главе, сберег в своей набожности православную веру. Самодержавие дало возможность русскому народу справиться с восточными врагами; православие спасло его в Смутную пору. Но и этим двум силам начинала грозить опасность: невежество все более и более глушит православие, приводит церковь к расколу; то же невежество уже начинает подрывать и высшую власть: нет образованных государственных деятелей, нет дальновидных советников и сколько-нибудь просвещенных и честных исполнителей, нет граждан, способных заботиться об общих выгодах, а не только о себе, и государь при всем своем могуществе и добром желании не в силах был избавить государство от страшных внутренних потрясений… Чтобы помочь беде, надо учиться! Но где? Византия уже вконец заглохла. Неужели пойти за наукой на латинский еретический Запад? Сильно против этого стоят многие ревнители древнего благочестия; все беды они приписывают тому, что порушена святая старина; что заводятся богомерзкие новшества; одно знание имеет цену в их глазах – знание божественных книг. Но уже давно западноевропейская пушка громогласно возвестила русским, что есть и человеческие знания, которыми пренебрегать опасно, – показала, что менять в бою своих десять голов на одну неприятельскую очень тяжело…