Чтение онлайн

Прохожих было мало. Что не удивительно. Будний день. На часах – одиннадцать тридцать. Многие на работе. Я ждал по пять-десять минут, прежде чем кто-нибудь наконец-то проходил по узенькой аллейке под окнами дома. Представительниц слабого пола я игнорировал, но и не каждому мужчине решался довериться.

За полтора часа я сделал две неудачные попытки. Один выгуливал пса и не соизволил даже выслушать меня. Мудак бесчувственный. Второй – солидный такой, в белом плаще, при шляпе – извинился и отказал, мотивируя свой отказ тем, что чрезвычайно спешит.

– Извини, – сказал он напоследок, – как-нибудь в другой раз.

Я же искренне надеялся, что другого раза не будет. Не должно быть…

Затем я увидел медленно ковыляющего старика бомжеватого вида.

– Эй, мужик! – крикнул я. – Заработать хочешь?

Старик запрокинул голову и прищурился:

– А что надо делать?

– Надо сгонять в магазин и купить маленькую бутылку водки. Чекушку.

– И всё?

– Я бы сам сходил, но меня жена-мегера закрыла. А мне так хреново – вот-вот ласты склею.

Старик запустил руку в свои седые патлы, почесал задумчиво «соображалку» и спросил:

– А каким же образом я передам тебе бутылку?

– Всё в порядке, я спущу вниз сумку. Лови деньги.

Я бросил ему спичечный коробок, в который сунул сложенную вчетверо пятидесятигривенную купюру.

– Сдачу можешь оставить себе.

Старик подобрал коробок и смешно, но относительно быстро заковылял в сторону магазина.

Ожидание рвало душу в клочья.

Прошло минут сорок. Я стоял на балконе, ёжась от холода, – и проклинал старика и всех, кто имел хоть какое-то отношение к его зачатию, рождению и воспитанию.

Вывод напрашивался сам – бомжара прикарманил лёгкие шальные деньги и скрылся в неизвестном направлении, радуясь тому, что ему попался такой лопушистый лох, как я.

Неужели он не вернётся и я сдохну на балконе? Ну уж нет! Хрен вам! Не дождётесь!

Ещё обыскивая квартиру, я невольно обращал внимание на всё, что могло теоретически содержать спирт. Теперь я собрал все эти бутылочки, пузырьки и флаконы. Расставил их на столе. Начал гадать, что из этого всего можно выпить с минимальным риском для жизни. Тут были: валерьянка, корвалол, настойка боярышника, туалетная вода, духи, пятновыводитель, жидкость для снятия лака… Но выбор свой я остановил на ополаскивателе для рта. Сузив глаза, я внимательно изучил этикетку.

«Укрепляет десны и защищает от проблем дёсен.

Обладает великолепным освежающим вкусом и надолго обеспечивает свежее дыхание.

Способ применения: наполните половину колпачка ополаскивателем и тщательно прополощите рот. Использовать до или после чистки зубов.

Меры предосторожности: не глотать. Не использовать в пищевых целях. Хранить в недоступном для детей месте.

(Я подумал, что надо было бы написать «Хранить в недоступном для детей и алкашей месте».)

Состав: вода, глицерин, спирт этиловый, ароматизаторы, бензоат натрия, сахаринат натрия, краситель С142090.

С вопросами и пожеланиями обращаться: Москва, Ленинградский проспект, 37, корп.9»

Как жаль, что в школе я с пренебрежением относился к урокам химии. Может, люби я химию, знал бы теперь, что такое бензоат натрия и насколько он вреден.

Ладно, где наша не пропадала! Спирт этиловый есть, и на том спасибо.

Я отвинтил колпачок и вылил содержимое в чашку. Жидкость была голубого цвета. Скорее всего, из-за красителя С142090.

Я взял чашку. Рука дрожала, как у припадочного. Пришлось схватить чашку двумя руками.

Резко выдохнув в сторону, я одним большим глотком выпил эту голубую гадость.

Глотку обожгло, словно я выпил расплавленный жидкий металл. Язык, нёбо, вся полость рта онемели… Ощущение, как в стоматологическом кресле после анестезирующего укола в десну.

Я запил это холодной водой из-под крана, но всё равно минуты три боролся с подступившей тошнотой. В любом случае это лучше, чем одеколон, который мне пришлось однажды выпить. И куда лучше технического спирта, ослепившего меня на двое суток.

Правда, было пока не ясно, что ожидает меня теперь. Но с удовлетворением я констатировал, что руки дрожать перестали. Уже за одно это можно было послать пожелание долгих лет по адресу: Москва, Ленинградский проспект, 37, корп.9.

Надолго обеспеченный свежим дыханием, я вышел на балкон – перекурить.

Внизу, под окнами дома, маялся мой гонец-старик.

– Куда ты пропал? – выкрикнул он с упрёком.

– Я пропал?! А ты где ходишь? Если тебя послать за смертью, я буду бессмертным.

– Магазин был закрыт. Переучёт. Пришлось валить в супермаркет, а там очередь, а по дороге я встретил…

– Короче, ты купил?

Старик молча продемонстрировал бутылку.

– Сейчас, – сказал я.

Не мешкая, я спустил «коня» старику. Но он оказался короче, чем я предполагал. Сумочка зависла метрах в трёх от земли. Старик не дотягивался до неё.

– Подожди, – сказал я. – Надо утяжелить сумку.

Я видел в кладовке трёхкилограммовые гантели. Тяжесть двух гантелей растянула подтяжки – и сумка благополучно опустилась к старику. Тот осторожно вложил в неё чекушку.

– Вира!

– Спасибо тебе, – поблагодарил я старика, когда бутылка оказалась у меня в руке.

– На здоровье. Сдачу – как мы договаривались – оставил себе.

– Конечно. Только не пей много – это зло.

В ответ – беззубая улыбка и взмах руки.

«Старик, я слышал много раз, что ты меня от смерти спас».

Я прошёл на кухню, поставил бутылку на стол. Нырнул в холодильник и вынырнул обратно с трёхлитровой банкой, на дне которой плавала в рассоле парочка скукоженных огурцов. Внутрь банки рука попала легко, а вот с огурцом рука слегка застряла. Я зажал банку между ног. Сужая кисть руки, огурец я обхватил лишь кончиками пальцев… Приложил небольшое усилие – рука резко выскочила из банки и, описав полукруг… сбила бутылку со стола. Чекушка полетела в стену!

Вначале было слово. Совершенно непечатное слово. За ним другое, третье… Нецензурная брань лилась из меня, как нечистоты из повреждённой канализационной трубы.

Не прекращая материться, я схватил с умывальника губку, опустился на кафельный пол и попытался хоть частично спасти положение. Впитавшуюся в губку водку я выдавливал в чашку. Выдавливаемая жидкость пузырилась и пенилась; видимо, губка содержала в себе остатки средства для мытья посуды. А ещё я порезал мизинец – мутная пена в чашке окрасилась кровью.