Чтение онлайн

Кое-как отодвинувшись от Джинни, я сел, и тяжело опираясь руками о колени, мутным взглядом обвел окружающее пространство. Легкая газовая ткань занавески, казалось, несколько утратила свое свечение — теперь, по крайней мере, я мог различить даже сквозь нее слабо освещенное помещение святилища, темные силуэты Пожирателей на фоне открытых проходов, и высокую, неподвижную фигуру Лорда. В ушах у меня стоял ровный гул — следствие усиленного тока крови, однако он понемногу утихал. Чувствуя, что у меня пересохло во рту, я облизал ставшие чересчур чувствительными губы — держу пари, они припухли от бурных поцелуев, точно так же как и у Джинни. Джинни…

Я посмотрел на нее. Пока что никаких жутких изменений в девушке заметно не было — не считая общей растрепанности и несколько измученного вида — впрочем, в этом не было ничего удивительного. Мы оба, наверняка, ощущали себя выжатыми как лимон. Уж я-то точно, да и на ее счет сомневаться было глупо. Джин все еще не открывала глаз, хотя дыхание ее несколько выровнялось. Как я и думал, ее губы действительно припухли, на шее и плечах, и ниже, на груди красовались несколько красных следов характерной формы, от вида которых мои уши запылали. Хотя — я себя не помнил под действием этого проклятого зелья, где уж мне было сдерживаться! Впрочем, я хотя бы не причинил ей боли — в этом-то я был все-таки уверен. Как и в том, что шоу мы устроили более чем зрелищное. Достаточно было прислушаться к тяжелому дыханию этой шайки извращенцев-вуайеристов, именующих себя Пожирателям Смерти! К их судорожным стонам и всхлипам, наполнившим комнату, к звукам, доказывающим, что кое-кто не выдержал этого зрелища просто так…

Наконец, по-видимому, немного придя в себя после «представления», наши тюремщики зашевелились. Повинуясь движению палочки Темного Лорда, занавеска с мягким шуршанием отделилась от потолка и спланировала на пол, окружив алтарь кольцом легкой, золотисто-облачной ткани. Волдеморт что-то негромко сказал, но я не разобрал его слов, да и не старался. Кто-то в помещении зашевелился — и мне вдруг стало ужасно неловко от осознания своей наготы, хотя, видит Мерлин, я никогда не стеснялся своего тела. Я потянулся к изголовью алтаря за мантиями, накинул белую на распростертое тело Джинни, а темную, расправив, набросил на свои колени, укрывшись хотя бы до пояса. Девушка открыла глаза и внимательно посмотрела на меня. Лихорадочная страсть ушла из ее взгляда, и теперь в нем все отчетливее занимался огонек страха.

Сам затруднялся сказать, что именно я сейчас испытывал. Удовлетворение? Несомненно — но это совсем не походило на то счастливое умиротворение, которое я испытывал раньше после того, как мы с Джинни занимались любовью. На сей раз ощущение было чисто физическим. Что я чувствовал в душе: стыд, смущение, страх? Наверное, да, и даже гораздо больше, но… Чувства казались каким-то далекими, словно отделенными от сознания и рассудка. А вот мое сознательное «я» охватила тяжелая, отупляющая усталость и апатия. Все. Ритуал состоялся. А это, в первую очередь, означало то, что мы лишились даже той иллюзорной защиты, которую давало нам ожидание этого. Уж моей-то неприкосновенности точно конец. Я не кривил душой, когда говорил Лавуазье, что прекрасно понимаю: в те сутки, что последуют за ритуалом, меня не ждет ничего хорошего. Ради того, чтобы пролить мою кровь, лорду нужно исключительно мое тело, причем совершенно не обязательно — здоровое. Главное, чтобы в нем еще хоть чуть теплилась жизнь — а рассудок, самочувствие и прочее — это ничуть не важно. Вот Джинни, конечно, все еще нужна Лорду — но, Салазар побери, как раз она сейчас в наибольшей опасности из всех! Если мы по-быстрому не вытащим ее отсюда, будет поздно! И где только носит этих горе-спасателей?

Словно в ответ на мои мысли в одном из коридоров послышался громкий и быстрый топот, и через минуту в святилище буквально влетел невысокий светловолосый паренек в кое-как надетой, сбившейся невообразимым образом мантии, и, плюс ко всему, он был даже без маски! Да уж, настолько несуразного Пожирателя лично я, пожалуй, видел впервые. Палочки у него в руках не было — кажется, у него ее вообще не было, — да и по всему виду этого чуда в перьях можно было сказать, что «оно» пребывает в полнейшей панике.

— Мой Лорд! — выкрикнул он, совершенно неэстетично бухаясь перед Волдемортом на колени и неловко тыркнувшись носом и губами в край его мантии. — М-м-мой лорд, на нас напали!

— Что? — очевидно, не веря своим ушам, переспросил Лорд. — Что ты несешь, кретин, как это — напали? Кто? Кто посмел?

— Эт-то… Это авроры, м-мой Лорд! И д-другие, из этого… Ордена Феникса!. М-мой Лорд, вы… Вам лучше быть там! С ними Поттер! И… И Дамблдор!

Pov Гарри Поттера

Всю дорогу до Хогсмида, которую, к слову сказать, мы с Роном проделали в компании Дамблдора, меня мучили недобрые предчувствия. Сначала я еще пытался убедить себя, что мне все чудится, или что, возможно, я просто все-таки улавливаю отголоски чувств Волдеморта, который наверняка радуется скорому исполнению своего плана. Однако это было всего лишь самоуспокоением, и мало помогало. Помимо всего прочего, я прекрасно знал, что контакт с разумом этого чудовища сейчас практически полностью исключен благодаря зелью ментальной блокировки, которым меня еще с утра напоил Снейп. Да я и не испытывал ничего похожего за злобное предвкушение, присущее Темному Лорду — лишь свой собственный страх перед битвой, который тщательно (и тщетно!) старался побороть. Пугала, на самом деле, не столько перспектива еще раз схлестнуться с Пожирателями, сколько осознание того, что у Лорда руки развязаны, тогда как мы всерьез на него нападать не можем. Нет, конечно, Дамблдор сказал, что в случае крайней необходимости, можно и убить Волдмеорта (как будто это так просто сделать!) — но все, кто был посвящен в тайну его бессмертия, знали, чем это грозит. Никто не хотел дрожать от страха перед его возвращением еще тринадцать лет — или больше…

Большинство Членов Ордена, входивших в ударную группу, уже собрались в Трех Метлах. Рон, извинившись, отошел поговорить с отцом, а я отправился поздороваться с Сириусом и Люпином, а заодно — с Тонкс и Кингсли. Всего в наш «отряд» входило человек тридцать или около того, в большинстве — старые знакомые по Ордену, но было и несколько новичков. Наверное, новобранцы из Аврорской Академии, решил я, рассматривая небольшую группку молодежи. Некоторые из них выглядели чуть ли не моими ровесниками — ну, может, постарше на год-два. Я покачал головой, снова поворачиваясь к крестному, и намереваясь спросить его, с ним ли я буду аппарировать, когда смутно знакомый голос окликнул меня по имени. Хотя, кому я вру? «Смутно знакомый»? Не-е-ет, голос первой любви не забывается!

— Гарри? Гарри Поттер, это ты? — от группки отделилась невысокая девушка с длинными блестящими черными волосами, и устремилась ко мне. Я не мог ее не узнать — да что там, я узнал ее, еще не видя, едва только она ко мне обратилась. За тот год, что мы не виделись, девушка почти не изменилась — разве что стала немного увереннее в себе, и как-то собраннее, — даже, можно было сказать… жестче?

— Чжоу? Глазам своим не верю, что ты тут делаешь? — отозвался я, быстро извинившись перед Сириусом и остальными, и делая шаг ей навстречу.

— Я теперь член Ордена Феникса, ты не знал? — улыбнулась она. Я слегка помрачнел, припомнив, чем окончилось участие Чжоу в Отряде Дамблдора.

— Вот как, — холодно сказал я, не в силах удержаться от сарказма. — Ты — и кто из твоих подруг с тобой за компанию?

— Никто, — спокойно отозвалась Чжоу. — Я сама по себе. Не ожидал?

— Да нет, — хмыкнул я. — Помня твои школьные привычки…

— Я выросла, — сухо ответила девушка. — Детская беззаботность и привычка болтать с подругами очень быстро и легко излечиваются на войне.

— Тебе пришлось воевать? — уточнил я. Ругаться с ней не хотелось, да и желание поязвить пропало. В конце концов, я давно не держу зла на Чжоу, мы на одной стороне — так почему нам не быть друзьями?

— Да, пришлось, — отозвалась она. — Один из филиалов лавки моей матери находился в Косом переулке, и, когда на него напали, пострадал больше всех. Это, к счастью, не единственный ее магазин, и даже не главное производство, так что само дело пострадало не так сильно, как могло. Просто… Я была там в тот вечер. И видела, что творили Пожиратели. И… И не просто видела, — она замолчала, сглотнув, словно боролась с подступающими рыданиями. Я удивленно поднял брови. Это что-то новенькое. Чжоу Чанг, сдерживающая слезы? Раньше она наоборот, не упускала случая поплакать… Почему-то мне вспомнилось, как съязвила по этому поводу Блейз во время нашего достопамятного первого совместного похода в Хогсмид, и я с трудом сдержал улыбку. Чжоу глубоко вздохнула и натянуто улыбнулась мне — впрочем, улыбка ее тут же исчезла. — Извини, мне все еще немного тяжело об этом говорить, — сказала она. — В той битве погиб мой… друг.