Чтение онлайн

— Гарри, стой, куда! — крикнул Сириус вдогонку, и тут же с глухим всхлипом зажал себе рот ладонью, понимая, что выдал меня с головой. Однако было уже поздно.

Сердце у меня в груди, казалось, замерло, когда в ответ на его крик Темный Лорд и Дамблдор резко повернули головы в мою сторону, мигом прерывая дуэль. Вот черт, ну спасибо, крестный! «Подобрался незамеченным», да? Вид у Дамблдора был такой, словно ему с размаху саданули кинжал в спину: очевидно, директор просто не мог поверить в подобную глупость, что мою, что Сириуса. Тонкие губы Волдеморта растянулись в злорадной улыбке.

— Мой дорогой мальчик… — прошипел он, отвратительно копируя, и в то же время, коверкая обычную интонацию Дамблдора. — Ты как раз вовремя! Авада Кедавра!

— Экспеллиармус! — конечно, щит из обезоруживающего заклятия был никудышный — но с другой стороны, от Авады вообще щита не существует. В прошлый раз меня спасло столкновение именно этих заклятий, и я не рискнул теперь применить что-то другое — хотя директор и уверял в свое время, что эффект был бы тем же, какие бы чары я ни использовал. Попытаться увернуться я не мог — под моими ногами была лишь узкая полоска твердой земли, справа — скользкое ледяное поле, гладкое как стекло, слева — бурлящая жидкая грязь. Я мог двигаться лишь вперед или назад, что было, в общем-то, бесполезно. Мне оставалось только отчаянно надеяться на эффект соединения палочек — иначе пиши пропало…

А дальше — дальше как в замедленной съемке, произошло сразу несколько событий, жутких и пугающих одновременно. Притаившаяся было впереди меня, Нагайна снова вступила в игру. Это было почти невероятно. Змея, свернувшаяся кольцами, вдруг распрямилась, будто гигантская пружина, и прыгнула. Где-то я читал, что змеи умеют прыгать, именно таким вот образом — а может, не читал, а видел по телевизору, но в общем, это не столь уж важно. Я всегда думал, что это относится только к небольшим и легким особям, но уж никак не к таким гигантам, как этот живой крестраж Волдеморта. Нагайна совершенно точно была ядовитой змеей, но размерами никак не уступала какой-нибудь анаконде, или, если уж на то пошло, тому самому, достопамятному удаву Боа Констриктор, с которым состоялся мой первый разговор на змеином языке, еще тогда, в зоопарке, до Хогвартса и даже до приезда Хагрида. Однако, как бы там ни было, Волдемортова змея одним могучим прыжком перелетела разделяющее их расстояние, и рухнула прямо на Дамблдора всем своим немалым весом. Директор закричал, когда ему в грудь вонзились ядовитые зубы. Он рухнул на колени, чешуйчатые кольца Нагайны извивались на его теле. В старческих руках было еще достаточно магии, чтобы сражаться с Волдемортом на равных — но увы, в них не было обыкновенной физической силы, необходимой ему сейчас, чтобы освободиться.

Я не смог, просто не успел осознать ужаса произошедшего. Медленно, будто бы нехотя из обоих наших палочек — моей и Волдеморта, — навстречу друг другу устремились лучи заклятий, красный и зеленый. Я не был уверен, но мне даже показалось, что они будто бы притягивались друг к другу, уже на ходу меняя цвет на искрящийся золотой. С шипением лучи соединились — и Лорд зачертыхался, а я… Я обеими руками вцепился в палочку, только с одной мыслью — не дать связи распасться!

— Сириус! — крикнул я что было сил. Но крестный и без моего оклика не собрался отсиживаться в стороне. Заклятие, которое он выкрикнул, было мне незнакомо, но змею будто ураганом сорвало с повалившегося навзничь тела Дамблдора и отшвырнуло прочь, прямиком в озеро, которое бурлило так, словно вода в нем кипела ключом. Я был уверен, что гадина все еще жива — иначе и быть не могло, — но на какое-то время она исчезла со сцены. Я успел лишь мысленно посетовать, что шанс добраться до этого крестража был упущен. А впрочем, из всех средств уничтожить осколок души Темного Лорда, в наличии у меня имелся только яд, и я сильно сомневался, что он подействует на змею. В конце концов, Нагайна и сама недалеко ушла от василиска — как знать может, она помесь какая-нибудь?

При виде падения своей любимицы, Волдеморт издал полный гнева и негодования рык, подавшись вперед всем корпусом, словно хотел этим физическим движением усилить и магический напор со своей стороны. Золотые бусины сперва катились по соединяющей наши палочки световой нити от меня к Темному Лорду, а теперь, будто нехотя, повернули обратно. Я вслух чертыхнулся, невольно делая шаг назад, но, слава Годрику, не оступившись. В прошлый раз, на четвертом курсе, я весь был сосредоточен на том, чтобы не позволить этим бусинам двигаться от Волдеморта ко мне. Я собрал тогда всю свою волю, все, на что был способен, понимая, что от моего успеха зависит все. Сейчас же это было не более, чем средство задержать врага и дать друзьям несколько столь необходимых им минут. Судьба Сириуса и Дамблдора занимала меня куда больше этого противостояния. Директор лежал неподвижно, не слышно было даже стонов. Неужели он… Нет, нет, Мерлин Великий, я и мысли не мог допустить, что он умер! Ведь яд Нагайны убивает не сразу! Ведь мистера Уизли она тогда, два года назад, покусала гораздо серьезнее, но его все равно удалось спасти!

Волдеморт оскалился и злобно зашипел, посмотрев на него, я увидел, как от усилий вздулись вены на его сжимающих палочку руках. Странное дело, но на сей раз нити магии не пели вокруг нас песнь феникса. Не было и купола из светящихся нитей, отгораживающего нас от остальных — лишь тонкая, унизанная золотыми каплями-бусами связующая нить межу палочками. Бусины, ускоряя движение, устремились ко мне, и я волей-неволей должен был сосредоточиться, чтобы остановить это движение. Конечно, в принципе, я уже знал, чего мне ждать, даже если у Волдеморта получится сделать так, чтобы «Приори Инкантатаем» на сей раз выдала моя палочка. Ну что ж, ничего страшного, — и даже мало-мальски интересного — он не увидит. Щиты, стандартные атаки… Я немало поколдовал в последние часы, но уверен, все эти чары ему и без этого знакомы. И все-таки что-то мне подсказывало, что процедура насильственного извлечения памяти палочки будет не из приятных — по крайней мере, для меня. Так что лучше бы все-таки постараться ее избежать. Стиснув зубы от усилий, я сосредоточился на том, чтобы остановить бег светящихся бусин и направить их обратно к нему. Но все, что мне удалось — это лишь немного замедлить их ход. Впрочем, это неудивительно: я все равно не мог целиком сосредоточиться на процессе. Мой мозг лихорадочно искал выход из ситуации — и кажется, нашел!

— Сириус! — крикнул я, не отрывая взгляда от сузившихся в напряжении глаз Волдеморта, натужно шипевшего на смеси английского и Змеиного какие-то ругательства. — Хватай Дамблдора и уноси отсюда! Аппарируй! Ему нужна помощь!

— Нет, Гарри! Я тебя не брошу! — почти зарычал крестный. Я, не сдержавшись, смачно выругался: ближайшая бусина рывком преодолела сантиметров пятнадцать, и теперь была от моей палочки меньше чем в полуметре.

— Да уходи же! — рявкнул я. — У меня есть портключ, я не пропаду!

Как же, видит Мерлин, я в тот момент боялся, что Сириус не послушается. У меня уже дрожали руки и подкашивались коленки от напряжения, я понимал, что еще немного — и я буду окончательно повержен. Если бы я мог переключиться на борьбу целиком, у меня еще был бы шанс — но внимание приходилось делить между Темным Лордом и строптивым крестным, а это значило…

Даже несмотря на все глупости, совершенные им сегодня, стоило отдать ему должное: Сириус не был дураком и вполне мог адекватно оценить ситуацию. Коротко рыкнув, он прянул вперед, прямо через заледенелый участок склона, к неподвижному телу Дамблдора, на ходу превращаясь в огромного черного пса. Уж не знаю, то ли в зверином облике ему было легче балансировать на льду, то ли просто падать с высоты собачьего роста несравнимо менее неприятно, чем с высоты человеческого, — а может, просто на скользком льду четыре лапы всяко устойчивее двух. Скатившись вниз, Сириус снова перекинулся в человека, обхватил руками неподвижное тело директора, и, бросив на меня полный боли взгляд, исчез с громким хлопком.

Как же вовремя! До ближайшей золотой бусины оставалось сантиметров пять, не больше! Моя палочка вибрировала и была такой горячей, что почти обжигала вспотевшие ладони. Я осторожно разжал пальцы левой руки, готовясь опустить палочку. Едва только связь прервется, я смогу схватиться за болтающийся на правом запястье портключ «последнего шанса» и исчезнуть. Конечно, можно было бы и попросту аппарировать, но для этого надо настроиться, собраться с силами и все такое — может попросту не хватить времени. И тут Волдеморт, который, вроде бы, одерживал верх, сделал то, чего я мог ожидать от него в последнюю очередь: он резко дернул собственную палочку вверх, высвобождая ее. Нить щелкнула, будто кнут циркового дрессировщика. Мне показалось, будто меня действительно хлестнули горячей, раскаленной плетью — а может, это была молния? Золотистая нить исчезла, связь распалась — а на меня в упор уставились горящие торжеством багрово-красные глаза с вертикальными зрачками.

— Акцио, портключ Поттера! — приказал Волдеморт, направив палочку на меня. Камушек, висящий на моем запястье, чуть дрогнул — или мне это показалось, а на самом деле виновато в этом было мое собственное случайное движение? Как бы там ни было, это напугало меня. МакГонагалл сказала, снять его с меня невозможно, как и отнять против моей воли — но вдруг Темному Лорду удастся? Недаром же он по силе и искусству уступает одному только Дамблдору — и то, после увиденного поединка, я поневоле начинал сомневаться в превосходстве директора, как бы крамольно это ни звучало. Сражались они вполне на равных…

Я все еще был слишком сильно ошеломлен отдачей от разрыва связи, чтобы мыслить адекватно, но мое тело, похоже уже привыкло выживать в любых условиях. Левая рука почти автоматически перехватила палочку, я тряхнул освободившейся правой рукой, переворачивая цепочку так, чтобы округлый камушек упал во влажную от пота ладонь.

«Кабинет Дамблдора!» — подумал я, словно выкрикивая мысленно адрес по каминной сети, и зажмурился. Я почти готов был к тому, что это не сработает. Волдеморт, снова ткнув палочкой в мою сторону, что-то прокричал, очевидно, очередное темное проклятие, однако закончить его не успел. Я ощутил сильный, знакомый рывок в районе пупка. Вообще-то от портключа ощущения обычно бывают сродни полету — только быстрее и напряженнее. Но сейчас это больше напоминало аппарацию: меня сдавило со всех сторон, словно пропихивая через крохотное игольное ушко, — и с каким-то странным звуком, напоминающим взвизг заезженной пластинки, выкинуло вперед, прямиком на ковер в кабинете директора. Я рухнул вперед, плашмя, и ткнулся в ковер носом, чуть не потеряв очки.