Чтение онлайн

Через полчаса мы с Малфоем, оба принявшие душ, переодетые в больничные пижамы, обмазанные целебными зельями, и чуть ли не по уши напичканные восстанавливающими и крововосполняющими средствами, сидели на соседних кроватях, и боролись со сном, ожидая прихода Дамблдора, которого мадам Помфри вызвала сразу же, как только разобралась, что прямой угрозы жизни ни одного из нас нет. Я бросил взгляд на Драко, и хмыкнул. Выглядел Слизеринский Принц сейчас совсем другим. Куда исчез полный достоинства аристократ, казавшийся естественным даже в лохмотьях? Передо мной был усталый и болезненно хрупкий юноша, казавшийся совсем ребенком в почему-то большой ему больничной пижаме — что, у мадам Помфри не нашлось более подходящего размера, что ли? Бледное лицо Малфоя, с залегшими под глазами глубокими тенями, заставляло вспомнить о призраках, однако держался он по-прежнему стойко.

Ждать не пришлось долго — мы едва успели устроиться и допить все зелья, которые дала нам мадам Помфри, как двери распахнулись, и в палату стремительно вошел Дамблдор, по пятам преследуемый Снейпом и МакГонагалл. Последняя улыбнулась при виде меня и вздохнула с явным облегчением, а вот Снейп преподнес сюрприз. Всегда сдержанный и холодный Прфессор с порога буквально ринулся к Малфою и схватил его за руку.

— Драко! Боже, ты цел! — я ошалело вытаращил глаза. Никто и никогда мне не поверит, если я скажу, что Снейп способен на эмоции, да еще и по отношению к одному из своих студентов. С чего бы? В голове завозились уже совсем неприличные мысли, и я попытался отогнать их, однако безрезультатно. С чего еще ему волноваться о Малфое, если он… Может, он влюблен в него?

— Я в порядке, крестный, — отозвался Малфой, успокаивающе поглаживая стиснувшую его кисть руку профессора другой рукой. Я ошалел еще больше, испытывая одновременно смущение из-за своих нелепых подозрений, и безграничное удивление. Снейп — крестный Драко Малфоя? Так вот почему он так выделял его из прочих студентов! Следовало признать, оценки Драко по зельям были заслуженными в полной мере, однако само отношение — то, как его спрашивали на уроках, как пропускали мимо ушей его очевидную наглость и спускали ему с рук намного больше чем другим студентам… Теперь все становилось понятным и обретало смысл.

— Хвала Мерлину! — выдохнул профессор, кажется, сумев, все-таки, наконец, взять себя в руки. Странное дело, в слабом утреннем свете он выглядел как-то не совсем обычно — бледнее, моложе, нос поменьше, кажется, с зубами тоже не так все плохо, и… Мерлин! Он что, помыл голову???

— Я в порядке, — повторил Малфой, крепче сжав его ладонь в своей. — Ты же не сомневался в том, что мы выберемся, правда? — он хмыкнул, но на Снейпа, похоже, это не произвело впечатления. Он на мгновение прикрыл глаза, а когда снова открыл их, на его лице снова была бесстрастная маска. Он кинул на меня предупреждающе холодный взгляд, и мне пришлось срочно заинтересоваться узорами на моем одеяле.

Видимо, сочтя сцену приветствия оконченной, Дамблдор подошел к изножью моей кровати, и внимательно посмотрел сначала на меня, потом на Драко. Снейп, уже полностью взявший себя в руки, выпрямился, и, не выпуская руки крестника, обернулся к директору.

— Гарри. Драко, — сказал Дамблдор, одарив нас по очереди одобрительной улыбкой. — Я очень рад, что вам удалось выбраться. Ту Башню запечатали так давно, что никто не знает, что именно там заточили…

— Там кваррок, профессор, — отозвался я. — Точнее, там БЫЛ кваррок. А теперь там их много — маленьких. Они почему-то не поубивали друг друга, как говорится в «Древних магических созданиях». Но если все так и оставить, то их никакие чары не удержат…

— Кваррок? — переспросил директор, нахмурившись. МакГонагалл схватилась за сердце. — И вы вдвоем его одолели? — Мы одновременно кивнули. На несколько минут воцарилось молчание, казалось, удивлен был даже Дамблдор. — Нет слов, как я горжусь вами, — сказал он наконец. — Но теперь, вы говорите, там осталось его потомство?

— И они не поубивали друг друга, как утверждают все доступные источники, — добавил Малфой. — Мне показалось, что новорожденные паучки никакой агрессии друг к другу не проявляли. То ли древние авторы ошибались насчет этих их повадок, то ли произошла… какая-либо мутация, и они просто изменились. Как бы там ни было, в Башне сейчас целый выводок «кваррчонков», а мы с Гарри основательно нарушили ее защиту в области купола. Я наложил дополнительные запирающие и охранные чары, но надолго их не хватит. В любом случае, они совершенно точно рухнут, когда я покину Хогвартс.

— Благодарю за информацию, Драко, — кивнул Директор. — Можешь не сомневаться, я приму необходимые меры. Северус, мне нужно будет поговорить с тобой об этом.

Снейп кивнул. Мадам Помфри, которая не покидала палату все время с момента появления директора и деканов, начала ворчать, что мы с Малфоем сильно утомлены, и нуждаемся в отдыхе. Дамблдор кивнул, и профессора засобирались прочь, оставив нас на милость медсестры. Мадам заботливо проследила, чтобы мы улеглись, и предложила сонное зелье, однако, в нем не было необходимости. Драко уснул, едва его голова коснулась подушки, а я продержался ненамного дольше его — ровно настолько, чтобы успеть пробормотать что-то, что я надеялся, прозвучало как «спасибо, мадам Помфри», и тоже провалился в глубокий сон.

Pov Блейз Забини

Я проснулась на рассвете в своей постели, и некоторое время не могла понять, где я, что со мной, и что вообще происходит. Прошлый день мало отложился в моей памяти, хотя в глубине сознания теплилась мысль, что вчера определенно случилось что-то очень и очень важное, о чем я никак не должна была забыть, и более того — что-то ужасное. Но это определенно не связано с Темным Лордом, почему-то тут я тоже была уверена. Однако моя голова отказывалась работать, и я быстро осознала почему, увидев на тумбочке рядом пузырек со снотворным зельем. Оно не особенно хорошо действовало на меня — ну, то есть, засыпать-то я засыпала, но сон не был настоящим, таким, который позволял полноценно отдохнуть. И ничего удивительного, что после него у меня дико болела голова, а мысли и воспоминания ворочались с трудом. Ох, надо бы пойти к Дрею, и попросить зелье от головной боли — у него наверняка есть…

Дрей. При мысли о нем сердце пронзила резкая боль, и воспоминания вернулись, хлынув на меня добела раскаленным потоком. Я вспомнила, как сидела и ждала, чем закончится идиотская дуэль Драко и этого рыжего полудурка Уизли, когда дверь гостиной открылась, и через нее протиснулись дрожащие, побледневшие Гойл и Нотт. При одном взгляде на залитое слезами лицо Тео и потерянное, опустошенное — Грега, я поняла, что случилось что-то ужасное и непоправимое. Но как, как, во имя Мордреда, удалось этому гриффиндорскому придурку вообще нанести Драко хоть какой-то вред? Голос Тео, всхлипывающий и пресекающийся, объясняющий, что произошло, доносился до меня словно издали, и мне потребовалось несколько минут, чтобы осознать в полной мере ужас того, что он сказал. Не только Драко, но и Гарри — ГАРРИ? Мой Гарри? — оказались жертвами в этой чертовой идиотской дуэли? Они неизвестным образом оказались в запертой Башне, и даже Дамблдор не в состоянии освободить их? А в этой башне им наверняка дольше часу не продержаться…

Тео сквозь всхлипы пытался объяснить, что именно сказал директор, но я его уже не слышала — вокруг меня носился хоровод воспоминаний и воющих голосов, которые непрерывно твердили одно — их больше нет, их больше нет, их больше нет! Ни Драко, ни Гарри. Они, возможно, еще живы, но их все равно больше нет для тебя!

Не знаю, то ли я потеряла сознание, то ли сама потерялась в бешенном калейдоскопе, кружившемся в моей голове. Обладай я Родовой Магией — и контроль рухнул бы ко всем дементорам. Она бы уничтожила меня без остатка. Горе, боль, ужас — настолько сильные, что я не могла даже плакать, и холодная, бездонная тьма, обступающая меня со всех сторон.

Следующее, что я помню — это бледное, знакомое лицо, выглядывающее из тьмы, и голос, зовущие по имени. Затем я ощутила резкий запах, и мрак развеялся настолько, что я смогла осознать, что лежу на диване в гостиной, а надо мной склоняется профессор Снейп, убирая от моего носа какой-то пузырек и затыкая его пробкой. Однако боль никуда не ушла, и воспоминание вернулось с новой силой — Драко больше нет, Гарри больше нет! И руки декана, хватающие меня за плечи, и его искаженный голос, требующий, чтобы я заплакала, а потом приказывающий плакать! Но я не могла выдавить ни слезинки, да и какие слезы достаточно сильны, чтобы выразить ТАКОЕ? Снейп встряхнул меня снова, но я и без того дрожала, как в лихорадке. Калейдоскоп воспоминаний снова обступал меня, невзирая на профессора, и я уже не слышала ни его голоса, ни требований, и не видела его лица.