Чтение онлайн

Потом смутно, словно сквозь дурман я понимала, что меня подняли на руки и куда-то понесли — но сделал ли это Снейп, или он попросил Гойла или кого-то еще, я не знала, да меня это и не интересовало. Гарри. Драко. Драко. Гарри. Их больше нет… Потом в рот полилась какая-то жидкость со смутно знакомым вкусом, я инстинктивно сглотнула, и провалилась в глубокий тяжелый сон без сновидений, вызванный зельем.

Собравшись с силами, я приподнялась на постели, и села, свесив ноги, и нашаривая свои тапочки. Боль никуда не ушла, но она как-то притупилась, и стала привычной. Усилием воли я задвинула горькие мысли вглубь сознания — Драко, Гарри, их гибель и… нет, нет, не думать, только не опять. Надо делать что-то, делать то, что важно сейчас. А что важно? Ничего не идет в голову… Голова. Начнем с нее. Мне нужно зелье от головной боли. Достать его можно тремя способами. Первый — пойти в комнату Драко, ведь ему-то никакие зелья уже не… От одной мысли мне стало плохо, и я поспешно отказалась от этого варианта. Второй вариант — пойти к Снейпу и попросить у него. Третий — наименее предпочтительный — Больничное крыло.

В любом случае, какой бы вариант я не выбрала, придется одеваться — это к Дрею можно было заявиться запросто, в халате или пижаме… Нети, нет, не думать об этом! О боже, Драко… Я закрыла глаза, но слез все еще не было, только адская, раздирающая сердце на части боль. Боже, что теперь будет с Нарциссой, когда она узнает? А с Люциусом? Нет, нет, не думать! Надо идти к Снейпу. Профессор опять будет настаивать, чтобы я заплакала, но… силой слезы не вышибешь. По крайней мере, не такой, как надо… А если у него и получится — может, так и надо? И все-таки лучше к нему, чем к мадам Помфри. К мадам ходят гриффиндорцы… Ох, Гарри! Гарри….

Машинально я переоделась, сложила свою ночную рубашку — кто, интересно, меня переодевал? Надеюсь, не Снейп… Ничего не имею против нашего декана, ни в качестве профессора, ни в качестве крестного моего брата, но все-таки… Только закончив переодеваться, я осмотрелась вокруг — девчонки еще спали, со всех трех кроватей доносилось глубокое сонное дыхание. Часы показывали восьмой час утра — через час начнется суетня, все будут просыпаться, одеваться, умываться, спешить на завтрак… Как будто ничего страшного и не случилось. Как будто двое парней не канули в черную дыру, забрав с собой весь свет и всю радость из моей жизни! В какой-то момент мне даже захотелось пойти к директору и наорать на него за то, что он допустил существование такой опасности на территории школы! Грустно усмехнувшись — кто я и кто Дамблдор, да меня и слушать никто не станет! — я вышла из спальни и, спустившись по лесенке, вышла в пустую еще гостиную.

Добравшись до личного кабинета профессора Снейпа, я постучала в дверь, и минут пять ждала ответа. Может, он тоже еще спит? «Ну да, после гибели любимого крестника? Да я сомневаюсь, что Северус вообще сегодня ложился!» я постучала еще раз.

— Зря стараешься, красотка, его нет, — раздался сзади чуть нагловатый голос. Я обернулась — ах да, это же лорд Тальмор, портрет, который тут висит испокон веку! Правда, он редко открывает рот, и большей частью шляется в гости к дамам с других портретов, поэтому я не ожидала, что он хоть что-то может сказать. Внешность у него не сказать, чтобы особенно приятная — темно-каштановые волосы, уложенные по какой-то стародавней моде, средневековый костюм с огромным воротником-жабо, на поясе шпага-иголка. (Драко, некстати подумала я, терпеть не мог ни таких воротников, ни таких шпаг. Даже рапира у него в свое время была с режущей кромкой, обоюдоострая). Маленькие глазки лорда Тальмора, оценивающе осматривали меня, словно пытаясь проникнуть под одежду. Я поморщилась. Высокий, разодетый хлыщ с наглой улыбкой — и за что он только удостоился места на стенах школы?

— А где он, вы не знаете? — спросила я, с трудом узнавая свой хриплый и дрожащий голос.

— В данный момент — не имею понятия, — вальяжно ответил лорд, прислоняясь к своей рамке. — Однако знаю, что уже часа два тому назад его срочно вызвали к директору. Он ушел, и с тех пор не возвращался.

— Понятно, — кивнула я, опуская плечи. Ну что ж, ждать не имеет смысла. Мало ли куда мог отправить Снейпа Дамблдор — да хоть к Темному Лорду на кулички. Придется все-таки тащиться в Больничное крыло, потому что лезть в комнату Драко я не решусь ни за что на свете! — Спасибо, милорд, — поблагодарила я портрет, и медленно побрела к лестнице наверх.

Путь до Больницы, занял, кажется, целую вечность, и в то же время, словно вообще не отпечатался в моей памяти. Я шла, изо всех сил стараясь не думать о том, что все равно так и лезло в голову, и безнадежно проигрывала это сражение. Воспоминания о детстве — лицо Драко, то веселое, горящее задором, то хмурое, сосредоточенное, то внимательное, участливое…. А стоило бросить взгляд на стены школы, как вспоминался уже Гарри — встрепанные волосы, искренние зеленые глаза, очки… Его голос, улыбки, жесты… Я всхлипнула, и только тут поняла, что слезы, которые я с таким трудом пыталась вызвать в себе, свободно текут по моим щекам. Кое-как я добрела до ближайшего подоконника, на который можно было сесть, и, закрыв лицо руками, заревела в голос, зная, что никто не найдет меня здесь в воскресенье в этот час. Не знаю, сколько я так просидела, заливаясь слезами, почти в истерике, и время от времени впиваясь зубами в собственную ладонь, когда отчаянный плач грозил перерасти в настоящий горестный вой.

Я чуть не свалилась с подоконника, когда мне на плечо легонько опустилась чья-то рука. Ахнув от неожиданности, я вскинула голову, и с трудом узнала стоящую передо мной Джинни Уизли, растрепанную, в небрежно наброшенной на плечи мантии, и с такими же заплаканными глазами, как у меня. Наши взгляды встретились — слов было не нужно, я прекрасно понимала, что ей сейчас ничуть не лучше. Что бы она там ни говорила, она все-таки была хоть чуточку, но влюблена в Драко, а Гарри был не меньше дорог ей, чем мне — Малфой. Я кивнула ей, стирая слезы со своих щек, и понимая, что это тщетно — из глаз снова покатились крупные капли, чертя по лицу новые влажные дорожки. Джинни, порывшись в кармане, вытащила чистый носовой платок и дала мне. Я вытерла лицо, нос, и поняла, что ее молчаливое участие если и не утешает, то прибавляет сил, дает понять, что Я не одна, и что как бы больно это ни было, я справлюсь… Все так же без слов, мелкая Уизли вытащила палочку и наложила невербальное «Агументи». Подставив ладони, я умылась и сделала пару глотков. Джинни, кивнув, убрала палочку и села на подоконник рядом.

Некоторое время мы обе молчали. Что можно сказать девушке, которую почти не знаешь, но которая стала тебе такой близкой и понятной благодаря общему горю?

— Я оттолкнула его, — тихо сказала она, глядя прямо перед собой. — Прошлым утром. Он говорил, что у нас могло получиться… А я его оттолкнула….

— Я знаю, — тихо отозвалась я. — Я… Я знаю. А я ни разу еще не целовалась с Гарри. — Мы обе какое-то время молчали. Джинни всхлипнула снова — без слез, словно просто сглатывала комок в горле.

— А ты… Ты почему здесь? — спросила она. Я пожала плечами. Слезы мои просохли, хотя я понимала, что это всего лишь затишье. Легче от них не становилось, и я знала, что теперь еще очень-очень долго мне не будет легче. Просто без них не было бы и меня.

— Я шла в Больничное крыло, — тусклым голосом ответила я. — Попросить зелье от головной боли. А ты?

— Туда же. Хотела навестить Рона и вытрясти из него душу. Но теперь не пойду, — она снова всхлипнула. — Видеть его не могу. Или убью сразу, или…

— А он почему там? — спросила я.

— Нервный шок, — отозвалась Джинни. — Упал в обморок, после того как… после того, как… как они… — она замолчала, кусая губы, и судорожно пытаясь сдержать слезы.

— Ты… Ты будешь против, если Я это сделаю? — спросила я. Не было нужды пояснять, что именно я имею в виду. Одна мысль о Роне Уизли бросила меня в дрожь — не было на свете в тот момент человека, которого я ненавидела бы сильнее.

— Их этим не вернешь, — тихо сказала Джинни, и моя злость лопнула как мыльный пузырь, уступив место апатии. Какая разница, что будет теперь с этим придурком? Того, что он натворил, уже ничем не исправишь…

— Пойдешь со мной? — спросила я, поднимаясь с подоконника, и еще раз вытирая лицо ее платком. Джинни покачала головой.

— Не могу, — отозвалась она. — Не могу его видеть. И слышать о нем не могу. Ты иди, а я здесь посижу…

— Хорошо, как знаешь, — кивнула я, и протянула ей платок, потом, запоздало вспомнила, что он грязный, и опять сжала в ладони. — Я… Отдам, как постираю, — сказала я. Естественно, стирать я его собиралась не сама, но углубляться в подробности было бы неуместно.