Чтение онлайн

Дамириан хмыкнул, пробормотал что-то про наглость и счастье, но мешочек с золотыми монетками отдал лично в руки, нечаянно дотронувшись большим пальцем до моего запястья. От этого касания по руке пробежался ток, заставляя невольно вздрогнуть и посмотреть в глаза правителю. В них горел азарт и лёгкая заинтересованность.

Утром, когда сидела в прачечной, я подсчитывала на бумажке все свои сбережения и одновременно следила за стиральной машинкой, которая громко и подозрительно трещала, швыряя внутри себя мои бедные сарафаны с такой силой, что на затылке шевелились волоски. Не хотелось бы мне оказаться на месте вещей.

Если перевести все золотые в серебро, то по деньгам выходило шесть тысяч монет. Можно было уже сейчас паковать чемоданы и возвращаться в Квакушино, навсегда забыв про швабру и ведро с водой. Можно, конечно, но неправильно. Светлокудр обязательно что-нибудь придумает, чтобы связать нас крепкими и практически нерушимыми узами брака, Матильда так и будет ходить с проклятьем, я больше не смогу чувствовать себя свободной птицей и наслаждаться этим, а Дамириан… забудет о том, что на седьмом этаже его дворца некогда убиралась юная тёмная ведьмочка.

Неожиданно в комнатку ворвался кучерявый молодой слуга, вытирая со лба пот. Вперившись в меня безумными после бега глазами, он прохрипел, выдавливая из последних сил донесение Огнедара.

— Вальд… Вальдема…ра, там Воибор. ыч просил перед…ать, что к тебе пришл… — проглатывая звуки, кое-как донёс парнишка.

Я кивнула, мол, приняла к сведению, и принялась ждать, когда машинка оттарахтит, чтобы можно было повесить вещи и уже идти смотреть на своих посетителей. На счастье, не иначе, буквально через две минуты стиралка в последний раз крякнула, швырнула комок мокрых сарафанов о свою стенку и затихла, распахивая дверцу. Вот и славненько!

Когда я подходила к деревянному домику, в котором жил и работал Огнедар Воиборович, то уже издалека заприметила длинную аляпистую юбку гадалки, которая развивалась от лёгкого ветерка на всё крыльцо и закрывала обзор. Неловко улыбнувшись своей знакомой, протиснула в приоткрытую дверь своё пока что чистое от прыщей лицо, улыбнулась начальнику и попросила принять мою гостью у себя в комнате. Огнедар, не отрываясь от бумаг, пробубнил нечто неопределённое. Естественно, я восприняла это как разрешение и, подхватив дамочку под локоток, поспешила в свою комнатку, где мы могли бы обо всём поговорить.

Когда цель была достигнута и пятая точка каждой из нас удобно расположилась на мягких пуфиках, мною отвоёванных по праву недоедания законных завтраков, то с места в карьер начала Матильда.

— Вот амулет, — Глазнич сунула тяжёлый железный кругляш размером с детскую ладошку и с рунами по обе стороны. Болтался амулет на цепочке из потрёпанной чёрной кожи, распространяя в воздухе едва уловимые лучики светлой энергии, питающей хозяйку.

— Ну, всё тогда? — Неуверенно спросила у женщины, надеясь, что больше никаких сложностей не нужно будет преодолевать.

— Чисто теоретически — да, но на практике ты должна сказать, что вещь теперь у тебя и проклятие снимается. — Внимательно посмотрев на тупое выражение лица молодой ведьмы, гадалка выдохнула в сторону и невесело усмехнулась. — Что, азов ведьмовского колдовства даже не знаешь?

Я отрицательно помотала головой и с надеждой впилась взглядом в Матильду.

— Запомни, любое заклятье создаётся в стихотворной форме. А проклятья, хоть и начинаются с «чтоб ты/тебя/тебе/у тебя», рассеиваются тоже в стихотворной форме. К слову, когда произносишь заклятье, то помни, что чем больше слов, тем сильнее оно. С рассеиванием своего проклятья такие сложности ни к чему, хватит буквально пары строк.

— Матильда, а откуда ты это знаешь? — Любопытно сверкнула зеленью своих глаз, невольно подаваясь корпусом ближе к женщине. — Ты же гадалка, а не ведьма.

— Вальдемара, прошу, сними с меня сначала проклятье, а уже потом всё, что я узнала, расскажу тебе. Идёт?

Я молча кивнула, обдумывая в голове, как же сформулировать в стих посыл рассеивания проклятья. Немного немало просидела, подперев щёку кулаком и щёлкая коготками второй руки.

— Ладно, попробуем. — Неуверенно объявила гадалке, с сомнением пробегаясь по строчкам в своей голове. Вроде, в рифму сочинила. — Проклятье било и терзало, но совесть есть в тебе. Перенеся на своей шкуре бед немало, освобождаю от него, внемля мольбе.

Слова сорвались с языка, а чёрные тонкие ленты, тянущиеся от моих рук, оплели всё тело Глазнич, высасывая из чужого тела тёмную магию. Через минуту эти ленты втянулись в меня, больше не пугая ни меня, ни женщину своим видом и тёмной пугающей энергией. Матильда расцвела на глазах, скинув с себя десяток лет и приобретя здоровый румянец на щеках. Глаза засветились ещё ярче, а задорный огонёк вспыхнул будто бы с новой силой. Улыбка облегчения озарила симпатичное лицо, не желая слезать ближайшее время.

А потом гадалка рассказала мне, что за этот месяц без недели она оббегала всех знакомых ведьм, как светлых, так и тёмных, но ни одна не смогла снять проклятье, так как оно было произнесено на эмоциях и напитано тёмной магией. И пока бегала, успевала ведьм спрашивать, что да как делать, если у знакомой ни грамма знаний.

— Мря-а-а-у! — Неожиданно, по ту сторону двери, в коридоре, раздался знакомый и очень громкий мявк.

— Это кто? — Перепуганная гадалка вцепилась в пуфик, тараща испуганные глаза во все стороны, пытаясь найти источник опасности.

Я, поначалу тоже перепугавшаяся, быстренько подлетела к двери и открыла её, впуская в комнату большого чёрного кота, который вальяжно помахивая длинным хвостом, вошёл внутрь.

— Это твой фамильяр?

— Что? Нет, просто… Черныш. Он иногда приходит ко мне, магией питается и снова уходит.

— Мара, обычные коты магией не питаются! Тем более, скажи-ка мне вот что… Это ты ему имя дала?

Я покосилась на кота, который бодал мою левую ногу и беззастенчиво поглощал магию. Тарахтение оглушало, но грело душу, что животному нравится моя сила.

— Это — фамильяр! — Уверенно заявила Матильда, неосмотрительно ткнув пальчиком, на который были нанизаны золотые кольца, в Черныша. Он вздыбил шерсть, устрашающе выгибая спину и становясь мне чуть ли не по бедро. — Ты знаешь, что их надо привязывать к себе, чтобы в случае чего, магия хозяйки спасла «помощника»?

Но, видя, как я снова тупо перевожу взгляд с одного гостя на другого, она сокрушённо простонала.

Она глазами нашарила тот листочек с высчитанной суммой, который я прихватила с собой, схватила карандаш и размашистым, крупным почерком начала писать формулу привязки. Ну, как я поняла. Закончив её писать (и как только помнит), протянула листочек мне, показывая, что встать нужно напротив животного.