Чтение онлайн

Инна очнулась на следующий день около часа. Голова раскалывалась. Она не помнила почти ничего. Кроме стыда, отвращения и боли. Боли от врезающихся в ступни тесных босоножек.

Когда она вечером того же дня сидела в автобусе из Внукова до аэровокзала, на ней были те же босоножки. Инна не взяла с собой запасной обуви, поэтому другого выхода не было. Глядя на пробегающие за окном «Икаруса» березки, она думала только об одном: «Уехать. Из этого города, из этой страны. Куда угодно, лишь бы скорей…»

«Мебель какая странная, — подумала было Инна, войдя в квартиру. — Настоящее ретро».

И вдруг ее осенило: Боже, да ведь это тот самый сервант, что стоял тут от века! И маленький комодик все тот же! И также у него не хватает одной ножки — вместо нее деревянный чурбачок. И даже пианино «Беларусь» на месте. Неужели вещи могут сохраняться так долго! За границей она успела от этого отвыкнуть.

Инна была легкой на подъем и обожала перемены. Это касалось и домашней обстановки. Тэд потакал ее прихотям: он был не только покладистым, но и состоятельным. Ковбой, непритязательный в быту, он мог бы обойтись и самым простым интерьером: было бы на чем сидеть да лежать. Однако Тэд понимал: его жена — существо особое, утонченное. От однообразия она может затосковать и еще, чего доброго, подаст на развод. Что означает не только разлуку с любимой женщиной, но, по американским законам, еще и почти полное разорение. Ведь при разводе супруг должен обеспечить свою бывшую «половину» от и до. Это будет стоить ему куда дороже, нежели периодическое обновление их общего жилища.

С тех пор ранчо Марго, снаружи всегда остававшееся неизменным, постоянно преображалось изнутри. Оно то напоминало шатер восточного падишаха, весь в шелковых подушечках и валиках, то вдруг обретало авангардистские черты. В доме появлялась асимметричная причудливая мебель, откидные столы и супружеская кровать в виде аккордеона. А потом на смену авангарду приходила строгая классика. И так до бесконечности. Добряк Тэд не любил бросать деньги на ветер, однако подарки делать обожал. И по-детски радовался, наблюдая, как сияющая Инна расставляет свои новые приобретения так и сяк, вдохновенно руководя командой отделочников, меняющих цвет и фактуру стен и потолков.

Но здесь, в Москве, в квартире Николая Павловича, все сохранилось в точности так, как было во времена ее детства. Непостижимо!

Вот на дубовой дверце серванта та самая царапина, которую маленькая Инночка «прочертила» когда-то трехколесным велосипедом: ей вздумалось прокатиться на нем прямо по квартире. Ох, как сокрушалась тогда мама! Такую хорошую вещь испортила…

«Как же они могут так жить! — подумала Инна. — Ведь с ума сойти можно!»

Но ей тут же стало стыдно: она сообразила вдруг, что ее родные просто не в состоянии обзавестись новой мебелью, им это не по карману. Даже телевизор и тот оставался черно-белым.

Ладно. Теперь она сама об этом позаботится. Если отец откажется от ее «буржуйских подачек», то она обставит хотя бы комнату сына. Сына и… его будущей жены. Ведь Надя, наверное, переедет сюда? Эта мысль отчего-то заставила Инну поежиться.

— Чего стала? Столбняк напал? — вернул ее к действительности голос отца.

Инна направилась было в кухню, но Николай Павлович одернул брезгливо:

— А шлепанцы? Натопчут, подтирай потом за ними. Привыкли к эксплуатации человека человеком!

Вздохнув, она разулась и сунула ноги в растоптанные, поношенные, потерявшие цвет и форму тапки, а босоножки протянула Наде:

— Большое спасибо! В них я ощущала себя королевой!

— Вы и есть королева! — выпалила девушка.

А Леша подумал: «Тут она права. Кстати, не забыть эти мерзкие шлепанцы сегодня же выбросить на помойку!»

Спать Инна устроилась на мамином диванчике — тоже сохранившемся с незапамятных времен. Многократно перетянутые пружины визжали и стонали при каждом движении, а все же было так хорошо, так уютно!

«Где ты, мама? Завтра с утра я пойду на твою могилку. Но тебя, я знаю, там нет, ты далеко и высоко. Скажи, мама, ты не встретилась там с Юрой? Ты бы узнала его сразу: он так похож на твоего любимого внука! А впрочем, ты ведь не видела Лешку взрослым: когда ты ушла из этой жизни, ему было всего десять… Мамочка, мама, скажи, любила ли ты отца? Я совсем ничего не знаю о вашей молодости. И теперь уже не узнаю никогда. Папа и раньше не был слишком разговорчив, а сейчас стал совсем плох…»

Инне казалось, что мать отвечает ей, только понять ее она не могла…

Наутро приехала Надя. Она собралась вместе с ними на кладбище.

Инна слышала, как, запершись в ванной, Леша на повышенных тонах объяснялся с невестой:

— Тебе-то чего там делать?

— Ну как же! — убежденная в своей правоте, отвечала девушка. — Отдать долг памяти твоей бабушке!

— Ты что, не понимаешь? Это семейные дела!

— А я скоро стану членом вашей семьи. Разве нет?

— Ну положим. И что? Ты бабу Лену даже не знала.

— А ты… ты свою маму до вчерашнего дня не знал. Ты с ней только вчера познакомился, как и я!

Инна улыбнулась: ребята пустили воду, думая, что она заглушит разговор, а потому не стеснялись и не понижали голоса. Напротив, спор все разгорался, постепенно превращаясь в явную ссору.

— Знаешь что! — перешел почти на крик Леша. — Ты ее не трогай! Мои с ней отношения никого не касаются!

— Неправда! Меня касаются.

— С какой это стати!

— С такой! Это моя будущая свекровь!

Леша ехидно спросил:

— Ты вполне в этом уверена?

Надя, видимо, растерялась:

— А как же… Мать жены — теща, мать мужа — свекровь. Ну да, точно.

— Так это — мать му-ужа!

Последовала довольно долгая пауза. Инна слышала только плеск воды, бьющей об эмаль ванны. Не расплакалась ли там Надя?

И правда, вскоре из-за двери послышались всхлипы:

— Ну ладно… Я с вами не поеду… Мне просто… так хотелось… вместе с тобой… и с ней.

— Зачем? — сурово поинтересовался Леша.

— Просто так… Думала, это нас… сблизит. Я тебя так люблю! А она… она такая красивая…

Надино заявление Инне польстило.

«Наивная девочка! — подумала она. — Что значит — красивая? Некрасивых женщин вообще не бывает. Просто нужно уметь подать себя. А ее этому никто не учил. Она… как это сейчас говорят… типичный совок. Надо же, словечко придумали. Совок! Куда собирают весь мусор. Пожалуй, придется дать Надежде несколько уроков имиджа. Чтоб не навешивала на себя что попало и не клала на лицо грим килограммами. Опять же экономия: покупать не все подряд, а только нужное. Денежный вопрос для них, как я понимаю, немаловажен».