Чтение онлайн

— Кир! — набросился я на друга. — Какого хрена ты сделал? Зачем ты отказался, ты ведь…

Кир дернулся. Отступил на шаг. Взгляд стал колючим.

— Пошли вы оба на… — он не договорил.

Развернулся, и почти бегом бросился в общежитие. Настя посмотрела ему вслед. Зло бросила:

— Ссыкло!

— Не надо так говорить о нем, — вступился я за друга. — По любому, у него были причины для такого решения.

— А ты вообще, пошел в жопу! — рявкнула Настька и зашагала, сжимая кулаки.

Ну, вот, оттянули просто так, безо всякой причины. Вздохнул. Решил прогуляться. Дошел до столовой. Да, какого рожна! Оба сорвали на мне злость. Друзья, блин. Ведут себя, один как контрацептив в очках, другая, как жопа перепуганная. Я при чем здесь? А при том, что место Кира занял. Хотя, и не по своему желанию.

От этой мысли, что-то совсем хреново стало. Я ведь не виноват, что у Кира в башке, что-то стрельнуло. Все мы стремились занять место в этой сраной пятерке «вундеркиндов». И Кир занял его, только отказался потом. Зачем?

Поговорить надо с ним. Сейчас пройдусь еще, сам успокоюсь, а то, выходит, действительно, как-то некрасиво. Но опять же, я не виноват!

Направился к учебному корпусу. Как дойду, поверну в общагу. Вдохнул свежего морозного воздуха. Спокойно, Рокот. Чего это ты расчувствовался так. Кир — друг, но свой выбор он сделал сам. Надо просто выяснить — почему. А Настька перебеситься, будут друг другу сообщения в мессенджерах слать. Лучше пусть их шлют, чем меня.

По дороге встретил Таньку и Айгуль. Танюшка, все в том же старомодном зеленом пальто, с руковичками на резинке. Айгуль в темно-синем пуховике, с меховой опушкой.

— Ой, привет, Миш! — воскликнула Танька.

— Привет, — сдержанно поздоровалась Айгуль.

— Привет, наверное, — буркнул я.

— Ты чего такой недовольный? — Танька смотрела на меня влажным взглядом. — Мы слышали, ты прошел тесты?

— Прошел, ага.

— Уедешь скоро?

— Уеду. Завтра, наверное, скажут, когда.

— Жалко как! — протянула Танька. — Мы ведь больше и не увидимся.

— Да, жалко, — я не смог сдержать улыбки.

— Если я, что узнаю, напишу тебе, — серьезно сказала Айгуль.

— Спасибо. Ладно, девочки, пойду я, отдохнуть надо, вымотался, как собака.

Девчонки попрощались и заспешили по своим делам. Вон, как оказывается, вместе гуляют. Ладно, не до них сейчас.

Я прошел к общаге, вошел внутрь. По привычке глянул на свое отражение в зеркале в фойе, и прошел к нашей с Киром комнате. Дверь оказалась не заперта. Я отворил ее. Кир сидел на своей кровати, спиной ко мне. Он был в наушниках. Через плечо друга я увидел странный прямоугольный предмет, покрытый блестящей сеткой. Вспомнил. Я ведь его видел однажды, когда искал зарядку для телефона, чтобы передать ее Киру в больницу.

Кир сосредоточено, что-то слушал. Время от времени, он прикасался стилусом к небольшому узкому экрану, расположенному вдоль странного прибора. Прикасался, вслушивался. Затем повторял действие вновь. Подкручивал, что-то на приборе, нажимал какие-то кнопки. Снова прикасался стилусом к экрану и вслушивался.

Что он делает?

Я кашлянул. Но Кир не услышал, продолжая свое странное занятие. Кашлянул еще раз. Бесполезно. Тогда я прошел к своей кровати. Кир вздрогнул. Мне даже показалось, попытался спрятать странный прибор. Но сообразив, что я уже все видел, стянул с головы наушники.

— Как ты?

Не раздеваясь, я сел на свою кровать.

— Хреново.

Помолчали.

— Хочешь знать, почему я так поступил?

— Конечно, а то выходит, я за твой счет к Воронцову попал. Настька меня теперь ненавидит.

— Остынет. Она, кстати, только что ушла. Расстались мы с ней.

— Вон даже как, жалко.

Кир кивнул. Развернулся ко мне, спустил на пол ноги.

— Из-за этого я все сделал, — он указал на свой бок.

Сначала я не понял о чем речь, потом дошло — рана.

— Она, что все кровоточит у тебя?

— Нет, крови уже давно не было. Кровь — ерунда. Это ведь Идолище меня там поцарапал, в больнице еще. Дело не в том.

— Лучанский?

Кир кивнул:

— Он когда Мощью меня ударил, что-то сломалось там, внутри. Лопнуло или разорвалось.

— Вот же жирдяй дырожопый!

Кир отвел взгляд, словно стесняясь, того о чем говорит:

— Боль адская. Я давно уже на обезболе сижу. Но все равно болит. Не хотел, чтобы вы с Настей знали. Не хотел, — его голос прервался. — Не хотел, чтобы видели мою слабость.

— Блин, да тебе к врачу надо!

Кир кивнул:

— Теперь пойду.

— А раньше-то что?

— Хаос этот, с безголовыми, потом рану, от них полученную, лечили, потом проект «Моя ауксилия», некогда было. Я сегодня пару раз сознание чуть не потерял от боли. Не могу я к Воронцову идти, толку с меня не будет.

— А зачем полез-то в это?

Кир промолчал. А я подумал, что, лет мне не мало, а ума ни на грамм. Понятно же, зачем: Настьку поддержать. Она вон, как загорелась в ауксилию Воронцова попасть. И меня дурака. Как бы я прошел, если бы не Кир? И тренировки с ним, и план его, как вытянуть тест сегодняшний, и в лабиринте он не отсиживался, а нас отправился искать. Может, я сам бы справился, но маловероятно.

— Настьке не говори только об этом.

— А что, лучше пусть она тебя ничтожеством считает, чем правду?

— Лучше ей думать, что она на уровне со мной была, чем знать, что еле-еле за инвалидом плелась. Пускай верит в себя, она ведь такая слабая. Ты там, позаботься о ней.

Я кивнул.

— А это что у тебя?

Я указал на странный прибор, лежавший у него на кровати.

— Стилофон, — немного смущаясь, ответил Кир.

— Это что?

— Ну, вроде как музыкальный инструмент. Вот смотри.

Он вынул из гнезда наушники, нажал пару кнопок. Прикоснулся стилусом к экрану. Прибор выдал резкий неприятный звук.

— Блин, ну и музыка, — я передернул плечами.

— Так это, просто, для примера, — улыбнулся Кир.

Он еще несколько раз прикоснулся стилусом. Звуки слились в короткую мелодию, не столь неприятную, но все равно режущую слух.

— Я играю на нем, когда мне грустно.

— А-а, тогда понятно, почему музыка такая адская.

Кир снова нажал кнопки на приборе: