Чтение онлайн

И именно в этот момент мобильный телефон завибрировал у меня на коленях.

Краем глаза я увидела, как загорелся экран. Терапевт этого не заметила. Я продолжала сидеть неподвижно, но имя без опознавательных знаков, это уведомление с красной точкой, отрезало мне воздух.

Замаскировавшись, я поднесла телефон к коленям и открыла его под сумкой. Только одна строчка:

«Этот доктор слишком много говорит.»

Кровь замерла в венах.

Во рту пересохло. Пальцы покалывали. Сеанс продолжался, терапевт говорил что-то о «проекции» и «связях контроля», но я больше не слушала. Звук превратился в шум под водой.

Ещё одно предупреждение прозвучало:

«Представь её вид, если она узнает, как ты стонешь, когда я прикасаюсь к тебе?»

Мир повернулся. Стены, казалось, двигались ближе, как будто они хотели проглотить меня. Я встала.

— Анджела? — Удивлённо спросила она. — Всё в порядке?

Я покачала головой, и попыталась улыбнуться, но потерпела неудачу.

— Извините... я... мне нужно идти.

— Но у нас ещё есть несколько минут, и если хочешь...

— Нет — перебила я. — Я не могу сделать это сейчас.

Я взяла свои вещи, не оглядываясь назад, и вышла, практически убегая, спускаясь по лестнице с тяжёлыми ногами и горящими глазами. Сердце билось так быстро, что болело. И у двери здания сотовый телефон снова завибрировал. Третье сообщение:

«Хорошая девочка. Терапия не для тебя. Я твоя терапия.»

Я со злостью убрала телефон, но руки дрожали.

Он видел меня. Или слышал. Или как-то точно знал, что и когда сказать. Это было похоже на то, что он застрял внутри моей кожи. Как будто мой разум уже не мой.

Именно в этот момент я отказалась от терапии.

Потому что он заставил меня поверить, что нет лекарства от того, кем я стала, и, возможно он был прав.

Цель была проста: купить молоко. Та банальная задача, которую обычные люди делают каждый день, не задумываясь. Но для меня выход из дома этим утром казался испытанием на выносливость. Тело было вялым, голова тяжёлой. С момента последнего сеанса с терапевтом или, скорее, с момента его последнего сообщения, мой мир казался приостановленным, как будто он был связан невидимыми нитями, которые я больше не контролировала.

Тем не менее, мне нужно было выйти.

На мне были широкие брюки, спортивные штаны, солнцезащитные очки, мои волосы были собраны в свободный пучок. Я взяла бумажник, ключи... или, по крайней мере, я думала, что взяла. Когда я закрыла сумку и подошла к двери, что-то показалось... неправильным. Ручка повернулась, но дверь не открылась.

Заперта.

Я снова повернула ручку. Дёрнула. Ничего.

Я дёрнула сильнее. Заперто.

Моя первая реакция была автоматической: снова искать ключ в сумке. Я вытащила всё изнутри: мобильный телефон, наушники, кошелёк, помаду, упаковку обезболивающего, карточку терапевта, которая дрожала в моих руках при прикосновении. Ключа нет. Вообще нет. Я медленно собрала предметы, стараясь не паниковать, как будто простой жест перебора моей сумки может исправить реальность.

Я подошла к комоду в коридоре, где всегда оставляла дубликат.

Пусто.

Я начала открывать ящики в спешке. Сначала те, что в гостиной, затем кухонный шкаф, даже те, что в спальне. Я рылась под кроватью, в корзине для белья, среди полотенец в ванной. Ключа нет.

Я вернулась к двери и дёрнула сильнее. Звук сопротивляющегося дерева эхом разнёсся по пустой квартире. Тюрьма, замаскированная под убежище.

Мобильный завибрировал.

На секунду я хотела, чтобы это был не он. Пусть это будет обычное уведомление, спам-сообщение, всё, что вернёт мне контроль над повествованием. Но, конечно, это был он. Так было всегда.

«Почему ты пытаешься выйти?»

Сообщение заставило меня замереть. Я оглянулась. Глаза побежали по стенам, словно ища камеры, дыры, щели. Но это уже не имело значения.

Он видел. Он знал.

Прежде чем я успела подумать об ответе, ещё одна вибрация.

«Ты выходишь только тогда, когда я разрешаю.»

Руки вспотели. Сердце билось так громко, что я чувствовала это в ушах. Я сидела на полу, прислонившись к двери, с мобильным телефоном, зажатым в руках, как детонатор. Это уже не метафора. Я была в ловушке. Буквально. Самым отчаянным был не тот факт, что он запер дверь, а факт, что в глубине души часть меня больше не хотела выходить.

Ночь наступила без предупреждения, как будто она выскользнула из оконных щелей и проглотила всё. Свет в квартире всё ещё был выключен. Я продолжала сидеть на полу, спиной к двери, колени у груди, мобильный телефон был забыт рядом. Единственное, что двигалось, это воздух, и, возможно, даже это, я вообразила.

А может и нет.

Потому что, когда я почувствовала это, это было не ушами. Это было кожей.

Изменение окружающей среды. Смещение в воздухе. Вес. Запах. Его дыхание.

Прежде чем я успела среагировать, полоса мягкой ткани точно закрыла мои глаза. Его руки подошли сзади: твёрдые, безопасные, без колебаний. Он ничего не говорил. Просто завязал повязку. Достаточно туго, чтобы ослепить меня. Достаточно мягко, чтобы заставить меня дрожать.

— Не снимай, — пробормотал он у меня над ухом, тихим, резким голосом... интимно. — Это моя ночь.

Моё тело напряглось. Я хотела бороться. Но было уже поздно. Потому что, даже с завязанными глазами, даже на спине, даже уязвимой, я была возбуждена. Снова. По-прежнему.

Он легко поднял меня, как будто моё тело было лёгким, как будто он уже знал как я двигаюсь. Он вёл меня по коридору медленными шагами. Я была обнажена внутри и всё ещё была одета снаружи, хотя это не продлилось долго.

Когда я почувствовала прикосновение к своим плечам, верх легко соскользнул. Ледяной воздух коснулся моих сосков над бюстгальтером, который вскоре соскользнул. Моя грудь обнажилась. Мурашки бежали по коже. Тело уже реагировало раньше разума.

Его руки поднялись вверх, прижимая большие пальцы к соскам. Тянули. Скручивали. Электрическая боль пронзила мой позвоночник и вырвалась изо рта в стоне, который смутил меня.

— Тебе нравится боль, Анджела, — сказал он с уверенностью, что поймал меня.

Я пыталась отрицать это. Я пыталась вырваться. Но тело... тело требовало большего.

Он повернул меня на спину. Руки скользнули по талии к подолу спортивных штанов. Медленно спустились вниз, стягивая трусики. Ткань была сорвана с сдержанной жестокостью, оставив меня полностью открытой.

Резкий шлепок резонировал с плотью моей задницы. Она пылала. Это заставило меня стиснуть зубы, и хуже всего... было то, как сильно я намокла.