Чтение онлайн

Но я не хотела играть в игры разума.

Я хотела его.

— Я не хочу есть, — проговорила я тихим, хриплым голосом сдержанного желания. — Я хочу тебя поцеловать.

Он ни на секунду не двигал мышцами. После этого тень смеха заиграла на его губах.

— Ты думаешь, что заслуживаешь поцелуя, Анджела?

Я сглотнула. Жар поднимался по горлу, но это был не стыд, это был гнев, волнение и притязания.

— Я позволила тебе пометить меня твоим именем.

— Да, — ответил он тем хриплым тоном, от которого у меня отказывали колени. — И всё же ты всё ещё думаешь, что имеешь право просить?

Провокация подожгла меня.

Мне не нужно было просить об этом.

Я медленно подошла. Леон не отошёл. Его глаза следили за каждым моим движением, как будто он уже знал, что я буду делать. Когда я потянулась к стулу, где он сидел, я остановилась между его ног и посмотрела ему в лицо в золотом свете.

— Я не прошу. Я требую.

И я сделала это.

Я оседлала его колени решительным движением, положив руки на плечи и чувствуя, как платье поднимается по бёдрам. Леон всё ещё не трогал меня, однако глаза делали больше, чем руки. Когда я села на него, я почувствовала, что его член всё ещё спит под тканью брюк, но потребовалось всего два движения бедра, чтобы он начал затвердевать.

Я медленно покачивалась, глядя на него. Леон сжал челюсть и на секунду почти улыбнулся. Руки наконец потянулись к моей талии, твёрдые, тёплые.

— Ты играешь с огнём, — сказал он низким хриплым голосом, почти предупреждая.

— Ты заставил меня загореться первым.

Затем я поцеловала его. Не из-за страха или колебаний, а из-за голода, который неделями изводил меня, ночами мучал своей жаждой. Мои губы срочно встретили его, как будто они хотели поглотить его целиком. И он ответил взаимностью.

Поцелуй был столкновением. Зубы, языки, прерывистое дыхание. Его руки спустились по моей талии к моим бёдрам, прижимая меня к длине, которая росла подо мной. Моё тело инстинктивно качалось, центр меня уже пульсировал против его джинсов, умоляя.

Он потянул меня сильнее, опустив лицо на мою шею, кусая мою ключицу с почти животным желанием.

— Ты моё самое красивое приобретение, — прошептал он. — А теперь... я перепишу тебя своим телом.

Обеденный стол вздрогнул, когда Леон бросил меня на него, свеча обрушила горячий воск на мою голую кожу. Фарфоровые тарелки разбились о пол, бокалы с вином превратились в красную шрапнель, и я даже не моргнула. Потому что он был здесь, наконец-то, с черными глазами, горящими желанием, от которой я намокла ещё до того, как он коснулся меня.

Он схватил мои бёдра достаточно сильно, чтобы оставить фиолетовые следы, раздвинув мои ноги резким движением, которое заставило дерево скрипеть. Платье порвалось с непристойным звуком, ткань провисала под его пальцами, как будто её нужно было уничтожить. Когда я попыталась снять трусики, его рука сжалась у меня на запястье, как наручники.

— Это моё, — зарычал он, резким, как сталь голосом.

В сухом рывке ткань разорвалась, оставив меня открытой, открытой, под светом свеч, танцующих на моей влажной коже. Прежде чем я успела среагировать, его рука сильно ударилась между моих ног. Щелчок эхом разнёсся по комнате, острая боль мгновенно смешалась с удовольствием, и я застонала, выгнув спину.

— Ты действительно думала, что избавишься от меня? — Он схватил меня за подбородок, вонзив пальцы в мою челюсть, заставляя меня смотреть в лицо его ненависти, его желанию... — И что я хотел, чтобы кто-то ещё мог заполучить моё?

Я дрожала, но не от страха.

Предвкушения.

Он не ждал ответа.

Одним плавным движением он повернул меня на живот, прижав лицо к дереву стола, и вошёл в меня сразу, без подготовки, без пощады... Крик разорвал мне горло, когда он заполнил каждый дюйм, боль от растяжения смешалась с таким сильным удовольствием, что заставила меня увидеть звезды.

— Посмотри на меня, — приказал он, оттягивая мои волосы назад, заставляя меня видеть себя в запотевшем зеркале на стене. — Посмотри, как ты выглядишь, когда знаешь, чья ты собственность.

Чёрт!.. и я смотрела.

Я видела своё красное лицо, опухшие губы, глаза застеклённые от подчинения. Я видела тёмные отметины от его рук покрывающие мою кожу, его огромное тело двигалось позади меня, овладевая мной жестокими ударами, которые заставляли стол трястись.

— Ты хотела, чтобы тебя использовали? — Он укусил меня за плечо, вонзая зубы в плоть, пока я не закричала. — Тогда получай. Терпи, пока больше не сможешь.

И я терпела.

Я вбирала каждый его дюйм, каждый удар, который толкал меня о стол, каждый рывок волос, от которого у меня кружилась голова. Его руки встретились с моим горлом, сжимаясь настолько, что зрение потемнело по краям, и я извивалась, стонала, умоляя без слов.

— Говори! Скажи, кто владеет этой киской.

— Ты! — Я рыдала, ногтями царапая дерево. — Только ты, чёрт возьми, только ты...

Он засмеялся, низким, победоносным звуком, а затем увеличил темп, трахая меня с яростью, которая заставляла моё тело дрожать в коллапсе. Оргазм поразил меня, как молния: жестокий, неконтролируемый, вызывающий крики, которые эхом разносились в пустой комнате. Но он не остановился. Он продолжал трахать меня через дрожь, продлевая волну, пока она не стала болью, пока я не заплакала, умоляя неконтролируемо.

Только тогда он кончил в меня: горячо, глубоко, вонзив зубы мне в шею, как животное, отмечающее свою добычу.

Когда он наконец вышел, мои ноги подвели меня. Я скользнула на пол, между осколками фарфора и пролитым вином, с телом, покрытым потом, синяками и спермой.

Леон опустился на колени рядом со мной, обвивая пальцами мои растрёпанные волосы.

— В следующий раз, когда ты попытаешься выйти с кем-то — прошептал он, губами соприкасаясь с ухом, — я напомню тебе, что происходит, когда меня не слушаются.

Затем он встал, оставив меня одну, дав понять, что я полностью его... но я улыбалась…

Потому что, наконец-то, он пришёл… и забрал своё.

Я проснулась с ощущением, что что-то горит между моими грудями. Влажная простыня приклеилась к телу, воздух в комнате был густым, душным, как будто ночь отказывалась уходить. Я начала медленно двигаться, моё сердце учащённо забилось, даже прежде чем я открыла глаза. Татуировка пульсировала. Она пульсировала так, как будто у неё была собственная жизнь, как будто она шептала его имя под моей кожей.

Леон...

Я поднесла пальцы к месту татуировки. Кожа всё ещё была чувствительной. Опухшей. Тепло было настоящим, не только от чернил, но и от воспоминаний. Из-за того, что я сделала. Кем я стала... и тогда я увидела его….

Стоя в углу моей спальни, неподвижно, как живая тень в тусклом утреннем свете.

Он был здесь.

Леон...

Он был одет в чёрное, стоял скрестив руки на груди, и его глаза, как всегда, были слишком тёмными, чтобы их можно было расшифровать. Он не говорил. Он не улыбался. Он не двигался.