Чтение онлайн

– Он назвал тебя любовницей своего батюшки, если ты вдруг забыла!

– Так ли он ошибался? – с тоской спросила Алёна, сжав руку дочери в своей. Саша подумала, что, наверное, матушке в тот момент тоже приходится несладко, но на сочувствие всё же не расщедрилась.

– В таком случае, ему не следовало говорить этого при мне, – сказала она сухо. – Ты моя мать, как бы там ни было, и я никому не позволю тебя оскорблять!

– Спасибо, конечно, милая, но не стоило, – почти ласково произнесла Алёна. – По крайней мере, не с ним. Этот пусть делает, что хочет, пускай бесится сколько угодно, лишь бы только успокоился и не мешал нам.

После её слов стало ясно, что Алёна его попросту боится. Нахмурившись, Александра позволила себе обернуться через плечо и взглянуть на молодого князя ещё раз. Он с обворожительной нежной улыбкой говорил что-то сестре, но, почувствовав на себе взгляд Александры, сменил улыбку на усмешку, полную ненависти и презрения. Саша поспешила отвернуться и спросила:

– Ты думаешь, он может помешать вашему браку? – она хотела сказать «вашему счастью», но в последний момент поправила саму себя.

– Если кто и может, то только он, – отозвалась Алёна, остановившись возле накрытого стола, что стоял в широкой, просторной гостиной. – У этого мальчика огромные связи и власти едва ли не больше, чем у его отца.

«Не такой уж он и мальчик», – мысленно сказала ей на это Александра, вновь провожая взглядом Мишеля, остановившегося с другой стороны, рука об руку с Катериной. Та с любопытством разглядывала изысканное убранство стола, с таким видом, как будто ничто в целом мире её больше не тревожило. В доме у Волконских всегда знали толк в угощениях, а княжна была так голодна, что на время заставила себя позабыть о насущных проблемах.

– Кого посадим во главе стола, на место матушки? – поинтересовался Мишель у подошедшего к ним Гордеева. Алёна закатила глаза, пользуясь тем, что стоит спиной к гостям, и, кроме Александры, никто не видит выражение её лица. Молодому князю было явно мало выяснений отношений на сегодня, и он жаждал продолжения, но Гордеев решил не поддаваться на провокацию.

– Пускай сядет Катерина, наша маленькая хозяйка! – с примирительной улыбкой сказал он.

«А я-то, наверное, со своей стороны и вовсе должна кланяться в ножки и благодарить, что мне позволили присутствовать на званом обеде у господ, – ехидно подумала Александра, глядя на Ивана Кирилловича. – Спасибо, родной, что не заставил сидеть на полу у дверей и подбирать объедки с барского стола! Какая невероятная щедрость с твоей стороны!»

Как следствие, взгляд её плавно перешёл с Гордеева на Ксению. Та по-прежнему кокетливо обнимала его руку, из-под полуопущенных ресниц рассматривая то Алёну, то Сашино скромное платье, и томно улыбалась уголками губ. Теперь, когда удалось, наконец, рассмотреть невесту князя получше, Александра пришла к выводу, что барышня Митрофанова могла бы претендовать на звание самой красивой девушки в мире, если бы не злоба, застывшая в изящных чертах лица.

И ведь, казалось бы, Ксения была единственной, кто пока ещё не подавал явных признаков агрессии, а, скорее наоборот, пыталась утихомирить Мишеля и не дать разрастись конфликту, но, увы, Александре она не понравилась ещё больше, чем острая на язык Катерина.

Княжна была – как там Алёна выразилась? – всего лишь обиженным ребёнком, не получившим свою порцию родительского внимания, но Ксения… нет, Ксения смотрела на них с пренебрежением и брезгливостью, всем своим видом показывая, как ей, столбовой дворянке, претит общество простых смертных.

К величайшему неудовольствию Александры, их посадили рядом. Это, конечно, было в тысячи раз лучше, нежели сидеть с самим Волконским, но Саша в кои-то веки предпочла бы общество Ивана Кирилловича, или Алёны! Но нет, они вдвоём заняли места напротив, Катерина села на место хозяйки во главе стола, а Мишель с Ксенией и Александрой – по левую руку от неё, с другой стороны.

«Из соседства с Митрофановой ничего не хорошего не выйдет, и выйти не может», – подумала Александра и вскоре убедилась в этом, когда, едва обед успел начаться, Ксения с улыбкой попросила:

– Дорогая, будь добра, передай мне консоме портаньер, шнель-клопе и тарелочку с фуа-гра по-парижски!

«А ты не лопнешь, красавица? – мысленно ответила ей Александра, поначалу и не заподозрив подвоха. – Как это в тебя, такую худенькую, столько влезает?!»

Впрочем, когда она поняла, на что рассчитывала Ксения, рука её замерла над тарелками, и Саша невольно усмехнулась. И отрицательно покачала головой, в мыслях своих характеризуя барышню Митрофанову как не самую достойную из живущих.

– О-о, прости, ты же, наверное, не знаешь, что это такое! – рассмеялась Ксения, коснувшись кончиками пальцев своих губ, как будто бы изображая смущение оттого, что поставила Сашу в неловкое положение.

– Да откуда бы ей знать, – не смогла промолчать Катерина, – у них в деревне, поди, таких угощений отродясь не пробовали!

И они рассмеялись друг другу, страшно довольные собой.

«Стерва!» – с чувством подумала Александра и взглянула на Волконского. Тот во всеобщем веселье участия не принимал, но смотрел с улыбкой, очевидно, от души наслаждаясь происходящим. Но ничего-ничего, недолго музыка играла!

Дав барышням отсмеяться вдоволь, Александра выждала несколько секунд, после чего обворожительно улыбнулась обеим, затем персонально Волконскому, и уверенно потянулась к тарелкам, что стояли посередине стола. Тут, надо признать, было столько угощений, что и Алёна-то не сразу догадалась, где что, хотя она лично занималась распоряжениями насчёт обеда. Тем не менее, не дольше, чем через десять секунд перед Ксенией безошибочно появились две тарелки: глубокая со шнель-клопе, мясом в соусе, маленькая с гусиной печенью фуа-гра и супница с консоме портаньер, горячим бульоном. На такой поворот событий графиня Митрофанова явно не рассчитывала, и растерянно уставилась на свой заказ, отчего-то чувствуя себя униженной.

А Александра улыбнулась победной улыбкой и сказала:

– Кушайте, не обляпайтесь, дорогая Ксения Андреевна! – затем она перевела взгляд на князя, спрятавшего улыбку в ладонях, и полюбопытствовала: – А вам что подать, ваше величество? Раз уж я сегодня вместо прислуги!

– Александра! – шикнула на неё Алёна, призывая не цепляться к Волконскому, но той всё было нипочём.

– Спасибо, я сам, – ответил Мишель, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Ксении не понравился его весёлый голос, и она, вскинув голову, прищурилась и с неодобрением посмотрела на него. Волконский тотчас же сделал вид, что покаялся, и накрыл её руку своей в жесте безграничной нежности и заботы. Лишь это заставило Ксению немного успокоиться.

Но, тем не менее, Александру не покидало ощущение, что только что она нажила себе ещё одного опасного врага в лице этой недоброй черноволосой красавицы. А парой минут раньше, в лице её наглого и надменного жениха.

«Вот уж воистину, два сапога пара!» – думала она, глядя в свою тарелку. И впрямь, трудно подобрать кого-то, кто лучше подходил бы ему – Ксения была словно зеркальным отражением Мишеля, точно такая же надменная, неприятная, самоуверенная и бесцеремонная.

«Они не считают нас за людей! И что бы мы ни делали, ничто этого не изменит», – с тоской поняла Саша. А впрочем, никто и не собирался им нравиться. Алёну заботил исключительно Иван Кириллович и возможность за его счёт дотянуться до той жизни, о которой она так мечтала – на мнение его родственников ей было абсолютно наплевать. А сам Гордеев, как видится, влюбился до такой степени, что его и подавно не волновало ничто в целом мире, кроме своей дорогой невесты.