Рокси-экспресс № 2
Шрифт:
– ЭТО КАКОЙ ЖЕ ГОД?
– Это… год 73-74…
– ПОДОЖДИ, НО ТЫ ИГРАЛ ТОГДА С МИФАМИ. ПРИЧЕМ ЖЕ ТУТ КОЛОКОЛ? ПОТОМ У ТЕБЯ БЫЛА ГРУППА ВОСКРЕСЕНИЕ, НО КОЛОКОЛ…
– Нет, нет. Совместные концерты МИФОВ и КОЛОКОЛА, мы не так уж много их дали, но это было очень здорово, очень хороший дуэт.
– КАК ТЕБЕ МИФЫ СЕГОДНЯ?
– Я могу судить о них по паре видеоклипов… по Барихновскому и Данилову.
– ВЫ ОБЩАЕТЕСЬ?
– Редко. По-моему, они уже старперствуют малость.
– В ЧЕМ ЭТО ПРОЯВЛЯЕТСЯ? ВООБЩЕ В ГРУППЕ ЕСТЬ МОЛОДЫЕ МУЗЫКАНТЫ. А ПОСЛЕДНИЙ АЛЬБОМ ОЧЕНЬ И ОЧЕНЬ НЕПЛОХ…
– Ну, не знаю. С нафталинчиком это все. Они сами себя чувствуют такими старшими, мэтрами…
– А КАК ТЕБЕ МАКАРЕВИЧ, БГ? (Несколько недоуменно)
– Макаревич, БГ… БГ - это великий обманщик, я не с плохим чувством это говорю, но он - Гудвин. А Макаревич… МАШИНА ВРЕМЕНИ выглядит на сцене как студенческая группа. Более взрослая, более опытная, но это несерьезно. Опять же -акустические песни Макаревича совсем другие, их ценность выше.
– ТЫ НЕ ХОТЕЛ БЫ ИСПОЛЬЗОВАТЬ СВОЙ ОПЫТ И УЧИТЬ МОЛОДЫХ ГИТАРЕ, ЗВУКУ, ВКУСУ?
– Как я могу учить, если мне еще учиться надо? Мы-то учились без учителей…
– НЕ БЫЛО ВОЗМОЖНОСТИ ТАКОЙ.
– Не было. А сейчас что? Да ну… Одно - уметь делать что-то, и совсем другое -уметь учить! Это разные вещи!
С Юрием Ильченко беседовал Бенедикт БУРЫХ
(Беседа произошла осенью 1989 года и должна была быть опубликована в третьем номере «333». Не пропадать же добру!)
МУЗЫКА, НЕ ДАЮЩАЯ ПОКОЯ
(Неизвестные страницы Ленинградского рока)
Взяв в руки первый номер «Рокси-экспресс», я несказанно обрадовался его выходу в свет, но через несколько минут, прочитав газету от корки до корки, волна грустных чувств наполнила меня. Который год, а может и десятилетие, отечественный рок, этот «внебрачный отпрыск» западной рок-культуры, жует давно пережеванные всем миром идеи и штампы. За исключением может быть десятка действительно достойных имен все остальное - изредка хорошая, но чаще всего плохая копия того, что ТАМ уже отцвело. Как ни прискорбно об этом думать, все же радует тот запоздалый всплеск рока, гребень которого, со времен начала «перестройки», все еще несет обломки наших иллюзий. На вершине этого гребня все те же лица: КИНО, АЛИСА, ДДТ, АКВАРИУМ и т.д.
Что же касается основания этой волны, выплеснувшейся на весьма неподготовленную аудиторию, то сотни имен, подчас чрезвычайно интересных, остаются в тени.
Увидев на первой странице фотографию Ю. Морозова, приуроченную к выходу его 50-го альбома, я невольно стал искать имена тех, кто вместе с ним начал в 70-е годы закладывать добротные кирпичи дома отечественного рока. В статье о выходе юбилейного альбома список только тех, кто помогал в записи именно этого альбома. Но стоит вспомнить, что долгий, мощеный терниями путь, он начинал с не менее достойными людьми. А ведь именно в те «глухие» годы создавался и выковывался «морозовский» стиль.
А начинался он в далеком Владикавказе в конце шестидесятых, в команде БОСЯКИ, которая с переменным успехом будоражила чувства юношей и девушек «нечеловеческими», по тем временам, воплями на манер БИТЛЗ. Надо сказать, что уже тогда команду не обошло Северо-Осетинское телевидение, концерты зачастую были успешными, а имена музыкантов - Ю. Морозов, А. Кузнецов, А. Копылов, М. Полин появлялись в местной прессе. Но вот 1971 год, свадьба, переезд в Ленинград. Новая точка отсчета, новые мысли. Но кругом глухая стена непонимания. Работа на ЛМЗ, учеба в Политехе, воспоминания о былом. И музыка, не дающая покоя. Юрий начинает все сначала. Их было двое: Юра и брат его жены Сергей Лузин. Начались пробы совместных сил. Сил, надо сказать, у Юриного компаньона было достаточно, а вот умения маловато. Но Сергей берет у него уроки игры на гитаре и через некоторое время самостоятельно овладевает флейтой, фортепиано, прилично играет на губной гармошке. С 1972 года они записываются дома на двухканальный «АЙДАС». По сути музыка тех времен - это движение в свободу двух чрезвычайно увлеченных натур, один - уже музыкант, другой - дилетант с необычайно широким дарованием. С 1972 по 1976 год записываются альбомы «Вишневый сад Джими Хендрикса», «Остров Афродиты», «Свадьба кретинов» и т.д., всего около 140 композиций, на инструментах, которые трудно сейчас себе представить (настолько они некачественны или архаичны).
Потом на горизонте появляются М. Кудрявцев и Г. Анисимов из бывшей команды Ю. Берендюкова. С Морозовым они знакомятся уже на студии, во время пробной записи. Позднее были совместные выступления в клубах для трудновоспитуемых подростков, на квартирах, даже на свадьбе. В 1976 году группа распадается. И опять, работа дома, на студии в одиночку и с Лузиным. Но вот сейшн на Гражданке. Аппараты ничего себе, стучит Голубев - все невпопад, у Кудрявцева отключается в середине игры бас, а Юра самозабвенно «пилит» соло! 1977 год - игры в актовом зале больницы на Костюшко. Ю. Морозов, М. Кудрявцев, С. Петров выступают первыми перед именитым Ильченко. Жесткая игра и «пулеметные» соло-пассажи приводят публику в состояние анемии. Как признался в тот вечер А. Ляпин, недавно вернувшийся из армии: «Юра, прости, но я ничего не понял…» Ну а что же говорить о почтенной публике? Глашатай хард-рока на Руси встал костью поперек сладкозвучного горла. Но Юра был всегда верен себе и ни на минуту не поддавался настроениям толпы, поэтому, прекратив публичные выступления, он возвращается к домашней работе. Записывает «вживую» малым составом. Пожалуй 1978 год является одним из самых плодотворных. Такие альбомы как «Прощай, рок», «Джаз ночью», «Просто музыка» - сделаны на одном дыхании. Запись этих «живых» альбомов производилась в селе Суйда, в доме одного из друзей. Настроение, передаваемое сиюминутно, владело всеми участниками «микросейшна» и работа продолжалась иногда до утра. Состав записи: Ю. Морозов, М. Кудрявцев, С. Лузин, Ю. Николаев, Е. Богомолов, И. Кучеров, С. Моисеенко. Следующий альбом - «Женщина-22» кажется слишком мягким и прозрачным, хотя такие композиции как «Прекраснее нет эмоций», «Ночь», «Луч света» по сути своей мрачноваты. Это предчувствие чего-то неотвратимого, страшного впоследствии находит выражение в альбоме «Тупик Человечества», сделанном в ожидании предстоящих катастроф. Альбом полностью электронный, основным солирующим инструментом явился самодельный синтезатор. Первобытность и фантастичность звучания уносят в мир машин-монстров, которые сметают с лица земли все живое.
Как-то, сидя в один из бесконечных питерских зимних вечеров году эдак 1979 от Рождества Христова, мы размышляли о смысле жизни и нужности начатых нами дел в государстве Российском. Были времена «стабильного застоя», но на столе был коньяк и прочие атрибуты застойного времени. Мы злословили, ругали все и вся, и себя тоже, что Господь угораздил родиться нас здесь, я не ТАМ. Юра в очередной раз говорил: «Прощай, рок! Все, хватит! Надо на Тибет сваливать!» Но тут Лузин пророчески сказал: «…Попомни мое слово! Капля точит камень и не зря нас сюда занесло, а твои диски, Юра, наверняка увидят свет. Пусть лет через десять, чем никогда!» На что тогда все дружно рассмеялись: «Да через десять лет мы в лагерях гнить будем! А ты диски, чокнутый!» Но смех смехом, а слова эти сбылись. И хотя сам Сергей записал всего три магнитофонных альбома, которые малоизвестны (наиболее известный «Паноптикум» входит в дискографию Морозова), но принимал самое непосредственное участие в записи 17 альбомов Морозова до 1984 года.
Много лет минуло с тех пор, многое в корне изменилось, иных уж нет среди нас. Встретив недавно Сергея, я поинтересовался, чем он занимается сейчас. Он поведал, что пути их с Ю. М. вскоре разошлись. Объединившись под никому не известным названием «Приют обреченных» Сергей, М. Кудрявцев, Ю. Ражев играют в кругу знакомых, на улице, случайно, как большинство непризнанных. Потом мы уютно устроились у него дома и в течение нескольких часов я был единственным слушателем его моноконцерта. Честно говоря, я был приятно удивлен глубиной текстов, музыкальностью, выверенностью композиций, несмотря на то, что они не слишком сложны. Этот человек из «потерянного поколения» тридцатилетних играл и пел без чванливых кривляний и юродств, свойственных многим музыкантам «перестроечной волны». Пронеся через годы затаптывания и вытравливания культуры неподдельную искренность и доброту, он долго работал в одиночку (на полку) и, как сам признается, «потерял всякую надежду, кроме надежды быть понятым…» Но такие его композиции как «Не мое поколение», «Оттепель», «Ледяной сон», «Сошедший на землю» - безусловно можно отнести к «хитам» пускай старой, но живой волны. И хотя надежды на студийную запись весьма иллюзорны, думаю, что в недалеком будущем можно будет говорить о новом магнитофонном альбоме.
Юрий ПОЯРКОВ
Рок в лицах
Михаил «Фан» Васильев
Михаил «Фан» Васильев (АКВАРИУМ): «Есть две вещи, к которым надо стремиться - либо памятник при жизни, либо миллион…»
КОНЦЕПТУАРИЙ
Таня ЛЕПЕСТКОВА
«ДУПЛО» АУКЦЫОН 1990 (Где дупло - там и гнездо) 1Отсутствие Пафоса и Лика следует отнести к наиболее существенным достоинствам этих людей.
Наравне с донесенным до зрелости одиноким отчаянием подростка, позади которого «физиологические» иллюзии, а впереди - иллюзии социальные; первые, от природы данные, уже побеждены; вторые - следует, приложив усилия и проявив инициативу, благоприобрести, и, может, хотелось бы бежать от вторых обратно к первым, однако некая машинка рациональности уже застрекотала между мозжечком и гипоталамусом, и приходится одерживать победы, идут ожесточенные бои, руки бойцов устают колоть, ряды их редеют, и сквозь арку с конскими бюстами под звуки вальсово-романтического марша, симметричного «Прощанию славянки» - «…родиться недоношенным!?», аранжируя его скрипом протезов бредут инвалиды, доведенные пороховой гарью до состояния негров преклонных годов, нестерпимо изуродованные, да в сущности и до битвы не красавцы, зато, серебристыми спицами флагштоков на ветру, гнущиеся в танцах победителей социальной мифологии системных функторов, именующих себя людьми.
2Видимо давно настал момент, когда пора прекратить писать о музыке с помощью вербальных игр и невысокой свежести культурных престидижитаций, подкрепленных неполным профессионально-техническим образованием.
Посему перейдем к «Дуплу».
Собственная интеллигентность и успокоенность, по мнению «Аукциона», недостойна, видимо, рок-музыканта и не дает ему покоя. Стремясь «косить» под пареньков с чубчиком, к которым в сумерках и подойти-то страшно, они утверждают, что «Дупло» - эвфемизм, и подлинное наименование альбома есть «ЖОПА».
Но ведь и ежу понятно, что такое дупло.
Провал в стволе, ниша, углубление, отверстие, видимое с поверхности, но непредсказуемое внутри. Гнездо.
А как в полнолуние вылезет из дупла сыч, или выпь, допустим, как ухнет, как закричит замогильным голосом, как вытаращит фарфоровые чашки глаз - и уже вылезшие покурить за околицу дачники убегают в дом слушать «Голос Америки». Из детства.
Ниша, глобальная такая жопа - в каждом повествовательном стволе альбома, на самом видном месте -осознанный, запрограммированный провал. Такое плохо понимаемое пространство - вроде ствол-то остался, да только сыч из какой-то жопы ухает.