Чтение онлайн

— Ну, уж на этот раз, вижу, продам я тебе лучшее ружьё во всей стране! — И по лицу Рольфа понял, что тут, пожалуй, можно надеяться на выгодную сделку.

Они начали разбирать шкуры, и Рольф показал, что умеет торговаться не хуже хитрого лавочника. Куонеб невозмутимо стоял в стороне, но принимал в переговорах достаточное участие знаками и взглядами.

— Значит, так! — сказал Уоррен, когда перед ним рядком улеглись куньи шкурки. — Куниц тридцать. Мех-то, правда, бледноват, и красная цена им — три с половиной доллара за штуку, но прижимистым быть не хочу. Так уж и быть, беру их по четыре.

Рольф покосился на Куонеба, и тот незаметно для лавочника покачал головой, раскрыл правую ладонь и рывком поднял её на несколько дюймов. Рольф понял и сказал:

— Я бы не сказал, что они такие уж бледные. По-моему, темней не бывает. Все до единой отличного цвета. (Куонеб растопырил все пять пальцев.) И меньше чем по пять долларов их отдать никак нельзя.

— Фью-у-у! — присвистнул лавочник. — А что пушнина — это всегда риск, ты забыл? Тут тебе и плесень, и моль, и мыши, не говоря уж, что цены на неё ой как падают! Ну, да не ссориться же нам с тобой! Бери по пять. Вот чернобурка и вправду хороша. Сорок долларов стоит, никак не меньше.

— Может, и побольше, — ответил Рольф, потому что Куонеб бросил вправо щепотку несуществующего песка — знак, означающий «не соглашайся!».

Они немного поторговались, и Рольф объявил:

— За такую шкуру двести долларов платят, я от надёжного человека слышал.

— Это где же?

— А в Стэмфорде.

— Так это под Нью-Йорком!

— Верно. Но вы же меха в Нью-Йорк отсылаете?

— Оно так. А во что это обходится, тебе известно? Ну, да ладно: если возьмёшь товаром, то даю за неё сто долларов, чтобы нам долго не торговаться.

— Сто двадцать пять долларов, и по рукам. Разница как раз покроет ружьё.

Торговец снова присвистнул:

— Да где ты такой чуши набрался?

— Вовсе не чуши. Мне столько предложил Сай Силванн, когда уговаривал, чтобы с пушниной мы к нему поехали.

Намёк, что на их шкуры найдутся другие покупатели, возымел желаемое действие. В конце концов они ударили по рукам. Не считая чернобурки, пушнины у них набралось на триста долларов. А за чернобурку они могли взять все припасы, которые им требовались. Однако у Рольфа на уме было и кое-что другое.

Он отобрал мешочки со сластями, несколько кусков пёстрого ситца, яркие ленточки, и тут лавочник сообразил, в чём дело.

— В гости собираешься? Это к кому же? Уж наверное, к Ван Трамперам!

Рольф кивнул, после чего выслушал немало полезных советов. Материи на платье Аннете он покупать не стал, понимая, сколько радости будет ей совершить путешествие сюда и выбрать самой. Зато приобрёл несколько великолепных украшений с драгоценными камнями (десять центов каждое!) и ленты на редкость ярких цветов — совершенно неописуемых, как и счастье, которым они должны были наполнить сердце девочки на лесной ферме.

С новым ружьём в руках и распиской на триста долларов кредита им с Куонебом в бумажнике Рольф почувствовал себя важной персоной.

Он уже повернулся к двери, но тут лавочник спросил:

— А с Джеком Хогом вы больше не встречались?

— Был случай!

И Рольф коротко рассказал про всё, чего они натерпелись от этого негодяя.

— Похоже на него, ох как похоже! Ну, да поделом ему! Подлюга, каких поискать! А вот возить пушнину в Лайонс-Фолс вам ни к чему. У них у всех там воды в жаркий день не допросишься. И вообще я могу платить вам дороже, потому что отсюда до Нью-Йорка на сто миль ближе.

Этот урок тоже даром не пропал. Чем ближе Нью-Йорк, тем цены выгоднее. Семьдесят пять долларов в Лайонс-Фолс, сто двадцать пять долларов здесь, двести долларов в Нью-Йорке. Рольф призадумался, и у него мало-помалу сложился некий план.

— Нибовака! — Куонеб всегда называл Рольфа Нибовакой, когда удивлялся его сообразительности. — А что нам делать с каноэ и припасами?

— Лучше оставим их тут. Каллан одолжит нам каноэ.

Вскинув ружья на плечи — со своим Рольф не расстался бы ни за что на свете, — они пошли через водораздел и добрались до фермы Каллана меньше чем за два часа.

— Конечно, берите каноэ. Только, может, прежде зайдёте в дом перекусить?

Но Рольф с благодарностью отклонил радушное приглашение. Ему не терпелось добраться до цели. Каноэ было тут же спущено на воду, и их вёсла дружно погрузились в озёрную гладь.

На берегу всё выглядело таким знакомым! Всходы на полях хорошие, цыплята перед курятником отличные, а детишки у крыльца — ещё лучше.

— Кого я видайт! — закричал толстый Хендрик, когда они подошли к дверям конюшни. Секунду спустя он уже тряс им руки и улыбался во всё лицо. — Добро пожаловайт! Марта! Марта! Рольф и Куонеб приезжайт! Какой я счастливый!

— А где Аннета? — спросил Рольф.

— Бедный Аннета лихорадкой болейт. Не очень сильно, немножко.

И он провёл их в угол, где на низкой кровати лежала Аннета, исхудалая, бледная, слабенькая.

Она чуть-чуть улыбнулась в ответ, когда Рольф нагнулся и поцеловал её.

— Что же ты, Аннета! А я ведь к тебе приехал. Чтобы свозить тебя в лавку Уоррена — выберешь себе платье, какое захочешь. Вот посмотри, это моя первая куница и шкатулка — я её для тебя сделал. А за иглы скажи спасибо Скукуму.

— Бедная деточка, он болейт всю весну, — сказала Марта, помахивая пучком осоки, чтобы отогнать мух и комаров, которые, басисто жужжа и пронзительно пища, кружили над больной девочкой.

— А что с ней? — испуганно спросил Рольф.

— Это мы не знайт.

— Может, спросить у него? — И Рольф посмотрел на Куонеба.

— Ах, спросийт, обязательно спросийт! Я всё время говорийт, когда мне очень плохо, и я просийт Бога о помощь, он мне его посылайт. Вот уже два раза! — И толстый голландец возвёл глаза к небу.

Куонеб опустился на колени рядом с кроватью. Он ощупал горячую, сухую руку девочки, заметил, как тяжело и быстро она дышит, поглядел на нетронутую тарелку кукурузной каши на табуретке рядом.

— Болотная лихорадка, — сказал он. — Я принесу хорошее снадобье.

Он скрылся в лесу, откуда скоро вернулся с пучком змеиного корня, настругал его и заварил, как чай.