Ролф Йенсен
Шрифт:
Помимо удовлетворения социальных и эмоциональных нужд персонала такая корпорация захочет обслуживать и эмоциональные и социальные потребности потребителей, к чему Burger King лучше подготовлена сейчас, когда офис отражает ясную индивидуальность корпорации. Одной из фирм, доводящей выполнение этой миссии до совершенства, является Nike, выразившая свои основополагающие цен- ности в одном красивом и энергичном предложении: «Испытать эмоции конкурентной борьбы, победы и сокрушения конкурентов».
Работники больше не являются частью компании подобно станкам или акционерам. Работники и есть компания. Как заметил Чарльз Хэн-
24% людей заявили, что работа — это основной способ самовыражения.
ди, политические взгляды Карла Маркса, почти столетней давности, наконец, стали реальностью. Рабочие завладели средствами производства, поскольку этими средствами производства уже не являются машины, действительный фактор производства — знания. Работники всегда носят этот фактор производства с собой; он размещается в голове каждого из них. Так капитал компании становится суммой квалификации всех работников. И все же в социальной среде современной компании критически важным фактором являются не только знания в конкретной области; это еще и творческие способности, мотивация и, превыше всего, навыки совместной работм. Производство в офисе — не механический процесс, а скорее интеллектуальный и даже социальный. Чтобы он был эффективен, нужен метод напряженного развлечения.
Напряженное развлечение как черта новой рабочей этики — не самая смелая идея этой главы. Она способствует тому, чтобы привести представления — не всех, но многих людей — в соответствие с новыми реалиями. Исследование, проведенное журналом GQ, показало, что представление о работе как о способе финансового обеспечения семьи сильно устарело. Так считали лишь четверть респондентов, причем они зарабатывают меньше $30000 в год. Впечатляющие 55% придерживались того мнения, что самое важное это удовлетворение от работы и профессиональный рост. Удивительное число людей, целые 24%, заявили, что работа — основной способ самовыражения. Около 20% оценили свою недельную рабочую нагрузку в 56 часов; 37% опрошенных даже признали: «Я думаю, вы можете назвать меня трудоголиком».
Я тоже отношусь к этой категории, то есть выражаю себя в работе и считаю ее более важной, чем личная жизнь, работа увлекательнее и разнообразнее. Мы с коллегами задаемся вопросами (назову лишь несколько актуальных примеров): Как будет выглядеть здравоохранение будущего? Исчезнут ли с городских улиц розничные торговцы, вытесненные возможностью совершать покупки из дома? Каковы будущие роли отца и матери? Все эти вопросы могут смутить ум и вызвать головокружение; каждый представляет собой небольшую интеллектуальную драму (см. Главу 4). С другой стороны, нет ничего пугающе непонятного в уборке пылесосом. Не может эта ежедневная деятельность сравниться и с волнением по поводу того, успешно ли пройдет лекция, или, если так и есть, с радостью от последующего отдыха. Работа идеально способна конкурировать с семейной жизнью. Не в течение всей карьеры, не пока дети еще маленькие, но после.
Многие признаки указывают на это. Более важна, однако, естественная динамика. Мы торопимся преодолеть старые представления о работе, сложившиеся в индустриальном обществе у английских прядильньих машин, в уэльских угольных шахтах и на автомобильных заводах Детройта. Европа отреагировала на это профсоюзньим движением и марксизмом. Вполне понятно, что в труде видели необходимое зло, которое должно было быть как можно менее продолжительным и как можно выше оплачиваемым. Пенсии были наградой за долгую жизнь, полную тяжелого труда; и чем скорее вы добирались до этой награды, тем лучше. Эта модель была истиной для наших родителей и дедушек и бабушек, но применима ли она к нам? Нет, или, по крайней мере, это истина, которая скоро станет достоянием учебников истории.
Отражение представлений ХХI века о работе уже можно заметить на наших спортивных аренах. Конечно, современные профессионалы зарабатывают деньги, добиваясь превосходства в своих видах спорта. Одновременно напряженно развлекаясь. Интервью показывают, что спортсменов мотивирует получаемое ими лично удовольствие, что спорт в своей основе — это испытание сил, приносящее доход. Менеджер Manchester United Алекс Фергюссон заметил в журнале World Soccer по поводу своего бывшего звездного игрока француза Эрика Кантона: «Он обычно оставался после тренировки и практиковался часами. Практиковался, практиковался, практиковался».
Напряженное развлечение
в мире профессионального спорта
Неудивительно, что напряженное развлечение должно доминировать в мире профессионального спорта. В качестве работы спорт появился относительно недавно, и главным стало то, чем люди занимаются в свободное время просто для удовольствия. Но вапряженное развлечение прокладывает себе дорогу и в более традиционные корпорации, а критерии успеха в спорте и бизнесе сливаются. Чем больше вам нравится работа, тем больше вы от нее получаете. Чем лучше вы сможете убедить коллег любить свою работу, тем больше компания от этого выиграет — также и в денежном плане. Поэтому успешные спортивные тренеры должны подрабатывать бизнес-консультантами. Они могут рассказать о том, что пригодится бизнесу.
Однако индустриальные способы мышления еще живы, и, возможно, доживут до смены тысячелетий. Самый могущественный немецкий профсоюз IG Metall предлагает сократить рабочую неделю с 35 часов до 32. Даже Фонд Ханса Бёклера, мозговой центр немецких профсоюзов, соглашается с этим, поскольку, когда в последний раз сокращали рабочую неделю (в 1985), были создапы миллионы новых рабочих мест. Исходят из одной посылки: общий объем работы сокращается, проблему надо решать, распределив оставшееся между большим числом людей. В краткосрочной перспективе это могло бы быть неплохим решением, но как долго протянет эта политика? До тех пор, когда многие миллионы работников будут работать один час в неделю? Но тогда не будет денег на зарплату. Единственное решение — постепенные преобразования.
Правда, выпал один элемент — семейные отношения. Когда рабочее время — не определенное количество часов, а то, что требуется на выполнение заданий, возникает конфликт между работой и свободным временем. Fortune резюмирует: сегодня в коридорах бизнеса, как и везде, семьи сталкиваются с большим лицемерием, чем когда-либо. Правильно подходить к вопросам семьи и работы очень хорошо, но корпоративная Америка скрывает темную тайну. Люди в подразделениях, отвечающих за работу с человеческими ресурсами, знают ее. Многие главные исполнительные директора тоже, хотя не осмеливаются ее обсуждать. Семья в глазах корпораций больше не является большим преимуществом; скорее, это проблема.
В интервью Financial Times автор книги «Связь времен»* Арли Рассел Хочсчайлд поясняет, что соперничество между работой и свободным временем изменилось за последние 10—20 лет. Для многих дом стал прежде всего местом, где надо выполнять много рутинной работы — обязанностей, которые не могут ждать: стирка, приготовление ужина и забота о детях. Дом превратился в каторгу. На работе выше уровень сервиса; есть время на разговоры и развлечения. На рабочем месте заметно развитие общественного продукта, а работа по дому стала настоящим бременем. Как пишет Хочсчайлд: «В культурном соперничестве между работой и домом... побеждает работа».
_____________
* Arlie Russell Hochschild, The Time Bind.
Это не единственная тенденция. Другие исследования показали растущее желание сократить продолжи-
В культурном соперничестве между работой и домом побеждает работа.
тельность рабочего дня для того, чтобы больше времени проводить с семьей. Однако эти результаты дает скорее изучение социальных установок, чем реального поведения, а желание так и остается нереализованным. «Сейчас много работы в офисе, но в следующем месяце все успокоится, и я смогу уходить пораньше», — стандартная отговорка для покинутых жен или мужей, и все знают, что следующий месяц будет таким же напряженным.