Чтение онлайн

Уже не раз по распоряжению Бату-хана Болху отправлял проверки в Ургенч и Азак, и все они подтверждали лишь одно – нечестность ханских сборщиков! Доходило до того, что большая часть товаров и серебра оседала в кожаных мешках государственных чиновников. И до каких только ухищрений не доходили даруги, вымогая у побежденного татарами населения всевозможные бакшиши – взятки!

Борьбе с этим злом и посвятил последние годы своей жизни Болху-Тучигэн. На сей раз он назначил сборщиками податей всех самых преданных хану и честных монголов, прошедших специальное обучение при ханской канцелярии. Большинство из них отличились на военной службе. В выборе даругов Болху руководствовался только их заслугами и способностями. Знатность рассматривалась им как порок. Умудренный горьким опытом прежних лет, Болху больше не включал в списки лиц, отвечавших за налоги, родовую монгольскую знать: ее представители не считались ни с кем, кроме главы молодого государства, да и его умело обманывали. В случае же обнаружения их вины, основным наказанием была лишь замена одного сановника другим, что только ненадолго улучшало сложное финансовое положение. А за последние годы расходы ханской казны чрезвычайно возросли. Только в 1248 году, когда Бату-хан двинул свои войска навстречу великому хану Монголии Гуюку, казна не досчиталась больше ста мешков серебряных слитков! А когда неожиданно умер Гуюк-хан, и великая битва так и не состоялась, понадобились новые деньги для подкупа монгольской знати к предстоявшему в следующем, 1251 году, курултаю, на котором Бату-хан рассчитывал быть избранным великим ханом всей чингизовой империи! Но чтобы добыть для этого деньги, нужно было премного потрудиться! Неожиданно обрадовали русские. Даже непокоренные во время первых набегов русские уделы не воспротивились татарским требованиям. И Смоленск, и Великий Новгород стали своевременно присылать богатые дары мехами и серебром. Конечно, хитрые русские вовсе не собирались отдавать все свои богатства, однако и то, что они доставляли в Орду, было весомой прибавкой к нужным накоплениям. Неразоренные русские земли присылали даже больше даров, чем Суздальское и Черниговское княжества. – Видимо, коназы урусы утаивают меховую дань для своей казны, – думал Болху-Тучигэн, – а нам лишь присылают малую толику? Ведь были же об этом доносы! Не могли же столь густые леса урусов так скоро истощиться пушным зверем? Тут что-то не то! Надо подготовить доклад государю…

– Послушай, Болху-сайд, – заговорил, наконец, старший смоленский посланник, прервав мысли всесильного министра. – Гэлэб, сын Рэстислэвэ, новый коназ Смулэнэ, полностью согласился с мудрым повелением великого государя! Он оправдывает полученный от государя ярлык! Теперь Гэлэб обязуется привозить в Орду почти восемьдесят тысяч пушных шкурок! Или больше полутораста фунтов серебра! По их мере, это – четыре сотни гривен!

– Теперь я вижу, – покачал головой Болху, – что коназ Сэвэлод, умерший в прошлом году, обманывал нас! Платил вполовину меньше! А может, и новый коназ тоже хитрит? Как ты думаешь, Лэгути-сэцэн?

– Нет, Болху-сайд! – замахал руками стоявший перед ним молодой толстяк. – Все там проверено и люди подсчитаны. Мы обошли все городские дворы. Нам тогда хорошо помог твой знакомец, урус-купец Иля. Он не раз ходил к важным людям Смулэнэ – их князю и главному попу – уговаривая их проявить щедрость!

– Иля? – вопросительно пробормотал Болху и улыбнулся. Его темно-карие, почти черные, глаза осветились каким-то теплым внутренним огоньком, и лицо ханского сановника в мгновение подобрело.

– Ну, если Иля вам помог, – сказал он весело, – тогда я понимаю, какую большую пользу вы принесли казне государя! Садись, Лэгути-сэцэн, – указал министр на скамью, – рядом со своим начальником, побеседуем.

Младший посланник немедленно присоединился к старшему. Сидя рядом, послы обменялись радостными взглядами.

– Вы будете награждены за удачную поездку и радостную весть! – продолжал Болху. – Я доложу великому государю о вашем усердии!

– Да восславится на века твое имя! – пробормотал с улыбкой Олхой-мэргэн.

– Да падут на твою голову счастье, здоровье и богатство! – воскликнул младший посол.

– Скажите, а что вы думаете о дани из Черныгы? – неожиданно спросил Болху. – Тогда, в прошлом году, коназ Андрэ прислал только тридцать тысяч пушных шкурок. Это почти в три раза меньше, чем из Смулэнэ! Не хитрит ли тот урус?

– Все может быть, великий светоч знаний, – ответил, не задумываясь, Олхой, – но государь поверил коназу и дал ему ярлык! А мне совсем не понравился тот Андрэ! Хитрый, льстивый. Однако же, умеет справляться с женками! Это говорит в его пользу! Сильный человек всегда больше прав, чем жалкий слабак!

– Это так, Болху-сайд, – поддакнул Лэгути. – Все мы видели его несомненные достоинства! А там еще…хитрость и лесть…Кто знает? Надо же славить государя! Так установили Великое Небо и Темная Земля! Если он сумел угодить нашему могучему повелителю, то, я думаю, ему можно верить…

– Пожалуй, вы правы, – кивнул головой Болху-Тучигэн. – Удел коназа Андрэ сильно пострадал от нашего похода. Большие города сгорели. Погибли или разбежались люди. Зверя там, конечно, в лесах не убавилось, но, чтобы его ловить, нужны люди, а их немного…Перепись показала, что нет даже…тридцати тысяч человек мужского пола. А число людей подсчитано правильно…Ладно, доложу об этом государю, когда он призовет меня на свой совет! Вот только что к нам прибыл новый данник государя – коназ Галича Дэнилэ. Государь хотел принять его в тронной юрте, чтобы все придворные увидели этого гордого уруса. Он последний из урусов, кто не повиновался воле нашего повелителя! Но вот не устоял перед великой силой! Это славный Бурундай напугал уруса-медведя! Теперь увидим, какой на самом деле коназ Дэнилэ! Если он покорится и станет ханским данником, то мы, пожалуй, соберем для великого курултая две сотни мешков серебра, нужных повелителю. Да еще сотню – на содержание воинства!

– Да поддержат тебя Отец, Вечное Небо, и мать, Черная Земля! – прокричали в один голос ханские посланники.

– Ну, а теперь выпьем кумыса! – улыбнулся Болху. – Эй, Адай-хатун! – крикнул он жене. – Неси-ка сюда наш напиток, благословенный предками! – Он склонился над подарками купца Ильи, которые ему передали посланники сразу же по прибытии. – Заодно полюбуешься этими дивными украшениями, присланными нашим другом!

В это время в Золотой Юрте Бату-хан принимал князя Даниила Романовича.

В тот же самый день, когда галицкий князь прибыл ко двору, повелитель Золотой Орды, не оповещая своих сановников, решил самолично лицезреть непокорного русского. Князь Даниил не успел стряхнуть с себя дорожную пыль и переодеться в гостевой юрте, как к нему с шумом ворвались монгольские воины и потребовали следовать за ними.

Лишь увидев перед собой огромную, обтянутую желтым шелком юрту, Даниил Галицкий догадался, куда привели его воины.

– Ну, айда, заходи внутрь! – пробормотал, обшарив сверху донизу князя в поисках оружия, здоровенный с железными ручищами монгол.

Даниил Романович перекрестился, осторожно перешагнул порог и оказался в хорошо освещенной просторной зале, пол которой был устлан огромными ярко-красными персидскими коврами. Свечи горели, казалось, везде. Пахло, как в церкви, воском и ладаном. Два чернокожих телохранителя быстро подбежали к князю и, не успел он опомниться, как они буквально сорвали с его ног красные сафьяновые сапоги, выставили их наружу, а самого Даниила Романовича повергли ниц.

– Ползи, шайтан, к трону господина! – прошипел по-русски один из верзил.

Князь медленно, опираясь локтями на пушистую ковровую ткань, пополз в сторону сверкавшего золотом трона. Не поднимая головы, он постепенно приближался к повелителю Золотого Царства. Наконец, его рука коснулась низшей ступеньки ханского трона. Князь Даниил приподнял голову и поцеловал эту золотую ступень.

– Ну, здравствуй, коназ урус! Вот ты и пожаловал к нам! – раздался громкий, красивый голос Бату-хана.

– Здравствуй, государь! – неожиданно, опередив стоявшего у трона толмача, ответил князь Даниил по-татарски. – Да будешь ты невредим и славен на века, великий царь, мудрый полководец Бату-хан, непобедимый на земле и увенчанный Господом на небе!

– Вот так диво! – вскричал в изумлении татарский хан. – Так ты хорошо говоришь на нашем языке!?

– Многие годы я учил твой божественный язык, государь! – отвечал, не поднимая головы, русский князь. – Потому я и не приезжал в твое Золотое Ханство. Я думал, что без знания этого славного языка не будет ни учтивости, ни душевного разговора!

– Да это же вершина почтительности! – воскликнул Бату, глядя сверху вниз на свою супругу, сидевшую рядом с ханским троном на небольшом золоченом креслице. – Смотри же, Сутай-хатун, каков на деле есть этот грубый, по словам моих рабов, коназ урус!