Роман Брянский
Шрифт:
Выпив не одну чарку медовой браги, приготовленной по такому случаю купчихой Василисой, и отведав купеческих яств, собравшиеся приступили к долгому, обстоятельному разговору.
– Говорят, что у вас в Брянске настоящий порядок? – спросил, как бы между прочим, приезжих гостей Ласко Удалович. – И жизнь ваших купцов привольней, чем у нас?
– Да, почтенный, – кивнул головой брянский купец Сила Тетерич. – Нам очень повезло с князем! Он мудрый и серьезный правитель! Знает, как соблюдать порядок!
– Правда, он сейчас в отъезде, – перебил товарища другой брянец, купец Василек Мордатович. – Пошел громить литовцев. Он у нас – великий и славный воин! А за порядком следит его огнищанин, Ермила Милешич! Вот кто истинный управляющий! И мы и князь пребываем за ним как за прочной стеной!
– Ермила Милешич! – вскричал купец Илья. – Так он теперь княжеский домоправитель! Вот до какой вершины добрался! Господи, да это же мой земляк и верный друг! Расскажите же все, что о нем знаете!
– Что сказать? – улыбнулся Сила Тетерич. – Огнищанин Ермила Милешич – человек у нас презнатный! Он и великий воин: бился с татарами аж в Киеве! Да только он один из всех брянских людей вернулся оттуда с честью и славой! А теперь, когда наш князь в походе на литовцев…
– А зачем князь Роман пошел на Литву? – перебил его Илья Всемилович.
– Говорят, что его тесть князь Даниил Галицкий с братом Васильком Волынским пригласили его в поход на ятвягов. А там они с поляками, родственниками князя Даниила, соединились. И Ермила Милешич хотел пойти в тот поход, но князь не позволил. Этому есть объяснение: княжеское хозяйство требует заботы и ухода. А тут и княжеская супруга родила еще одного сына – Святослава. Хлопот полон рот! Куда тут в поход огнищанину?
– Это, конечно, так, – согласился Илья Всемилович. – Домашние и удельные княжеские дела отнимают много времени…А скажи, Сила Тетерич, как там поживает супруга моего друга Ермилы, Аграфена?
– Все в добром здоровье, – ответил брянский купец Сила. – Они еще не старики, чтобы страдать. Правда, говорят, что Ермила Милешич завел себе любовницу…Но да тут,…как сказать, все лишь слухи и толки…
– У них там в овраге, называемом Верхним Судком, – поддакнул Василек Мордатович, – у князя есть охотничий домик…
– А, – улыбнулся Ласко Удалович, – и у нашего князя есть такой же домик! Он там принимает разных женок и красных девиц!
– Так я об этом и говорю, – промолвил Василек. – Наш князь достойно отдыхает, и его верные слуги не теряются!
– Спаси, Господи! – перекрестился отец Василий. – Это же великий, неоправданный грех!
– Ну, что поделаешь, батюшка, – усмехнулся Порядко Брешкович. – Чтобы быть праведником, нужно идти в монастырь! А славным князьям и подлому люду нужны развлечения! Вот, к примеру, есть у нас веселый дом. Да не один, а целых три! Ну, и ходят туда друзья-приятели без всякого стеснения! И никто такому не препятствует…И казне благо: доходы от этого немалые!
– Да, ваши веселые дома отменные! – мечтательно промолвил Сила Тетеревич. – Все тут с мудростью устроено! Надо бы и нам такое перенять! Думаю, что мы это наладим!
– А я, в свой черед, – закивал головой Илья Всемилович, – непременно наведаюсь в Брянск в следующем году. Хочу проведать Ермилу Милешича. Я уже давно не видел моего милого друга! Заодно узнаю, как у вас идет торговля, и стал ли ваш Брянск настоящим удельным городом!
– Съезди, сваток, – согласился Ласко Удалович, – да посмотри, надо ли нам начать торговлю с недалеким Брянском. Авось, дело сладится…Надо искать новые торговые пути. Если татары потребуют еще большую дань, не продержимся на нашей смоленской торговле. Одного Великого Новгорода мало…А жить-то надо!
ГЛАВА 9
ЗАБОТЫ РОМАНА БРЯНСКОГО
В середине августа 1252 года князь Роман Брянский возвращался домой из Новосиля. Он ездил в этот городок к своему брату Симеону, удельному глухово-новосильскому князю, который был на четыре года моложе князя Романа: только недавно ему исполнилось двадцать три года.
У брянского князя как-то не заладились отношения с родными братьями. Сразу же после смерти отца князь Роман попытался укрепить с ними связи, но ничего не получилось. Он ездил и в ближайший Карачев к брату Мстиславу, однако был там встречен хоть внешне и приветливо, но настороженно. Бояре князя Мстислава, происходившие из верхушки вятичской родо-племенной знати, расценили визит брянского князя как попытку «подмять под себя» младшего брата, подчинить Карачев своему влиянию. Бесплодными оказались попытки князя Романа объединить силы братьев против единого врага – татар – и для общей безопасности. В Карачеве наотрез отказались заключить военный союз. – Мы слабы, с татарами не справимся, – бормотал во всем согласный со своими боярами Мстислав. – А если поганые разгневаются и пойдут на Карачев? Нет, уж лучше по-прежнему отсылать меховую дань в Чернигов. А уж князь Андрей сам съездит в поганую Орду, свезет туда наши меха, а где и защитит нас ласковым словом у татарского царя, если будет нужно…
Карачевский князь не хотел рисковать ничем. Как узнал Роман Брянский от подкупленного им княжеского огнищанина, тот выплачивал великому черниговскому князю Андрею вдвое большую дань, чем Брянск.
Расстроенный неудачей, князь Роман Михайлович попытался уговорить своего самого младшего брата – Юрия – для чего съездил и в его удельную столицу – Тарусу. Но и здесь брянский князь военного союза не добился. Окруженный старыми, еще отцовскими, дружинниками, Юрий не пожелал даже разговаривать о военных делах.
– Бояре не советуют! – отмахнулся он от брата Романа. – На то есть великий черниговский князь Андрей! Он сам отвозит дань татарам, значит, ему и защищать всю черниговскую землю! Мы платим немалую дань, татары нами довольны, и какой смысл раздражать их всякими союзами и ратными делами? Кто знает, а вдруг и донесут в Орду? На Руси это дело привычное!
И здесь, как узнал по секрету князь Роман, дань в Орду платили немногим меньше, чем Карачев, всего на…два десятка куньих шкурок…
И вот остался последний брат, Симеон. У князя Романа еще с детских лет сохранились теплые воспоминания о нем. Еще княжичем Симеон был добрым, ласковым мальчиком, тянулся к брату Роману и чрезвычайно любил военные занятия. Бывало, пойдет с отцом старший брат Ростислав в поход, так княжич Симеон все глаза проплачет, умоляя отца взять и его с собой. Он часто приходил на учения, проводимые дядьками с княжичем Романом и его младшей дружиной, пытался сам принять в них участие, но, по молодости, почти всегда отстранялся опытными вояками.
А однажды княжич Роман, пожалев братца, позволил ему пострелять из лука на отцовском стрельбище. Однако это дело едва не кончилось печально. Тяжелый лук вырвался из рук малыша, и, слава Богу, стрела, скользнув острием по руке мальчика, вонзилась в землю, не причинив тому особого вреда.
Так и осталось в памяти князя Романа: бегущие к княжичам со встревоженными лицами дядьки, так несвоевременно присевшие отдохнуть на поваленное бревно…Плачущий, чумазый княжич Симеон, вставший с колен и вылизывающий кровоточащую ладонь…
С того времени будущий князь Симеон Новосильский больше не приходил на занятия старшего брата. А вскоре, повзрослев, стал отдельно от других братьев проходить со своими сверстниками, младшими дружинниками, военную науку, где преуспел, ибо отец, великий князь Михаил, неустанно нахваливал княжича Симеона за старательность, жадность к познанию ратного мастерства…
И вот брянский князь Роман, не сомневавшийся в своем брате Симеоне, как отважном воине, решил, наконец, проведать его и добиться установления прочных связей хотя бы с Новосилем.