Чтение онлайн

Из всей разномастной шарашки, ходившей под рукой фон Цорна, я и Дастин прониклись симпатией только к четверым. К самому Альбрехту фон Цорну, человеку простому и незамысловатому, каковые качества выражались во вполне ясных любому человеку понятиях: недалекий, откровенный, преданный, дружелюбный и даже немножко честный. Цорн оказался младшим сыном какого-то безвестного германского барона, не получившим в наследство ни клочка земли, а посему избравшим ремеслом войну. Однако дворянское воспитание и древняя кровь делали свое дело - фон Цорн вовсе не казался напрочь отмороженным громилой, как большинство парней из его компании.

На втором месте после предводителя Своры стоял Орландо как мальчик из хорошей семьи, попавший в дурную компанию. По сравнению с Навигатором Орландо был просто кладезем знаний об эпохе, в которую нас занесло. Озорной, но незлобивый, приверженный фатализму юнец.

Третьим, естественно, был отец Иоганн - циник и стоик. По-современному - воинствующий пофигист. Он отлично понимал, что происходит сейчас в Европе (сейчас?! Тогда!!!), разумел, что вмешаться и ничего исправить он не сможет, а, следовательно, напоминал мне и Дастину о нашем собственном положении.

Четвертая симпатия являла собой девицу лет двадцати семи, неженатую, но имевшую ребенка - бледную девочку по имени Ханна. Саму девицу звали Мелисентой, родом она происходила из Вестфалии, а прозвище носила "Божья Овечка", что в переводе на латинский звучало как "Агнус Деи". Это не совсем соответствовало ее характеру, но, как известно, прозвища дают от противоположного. Мадемуазель Мелисента прежде монашествовала в обители святой Клары Монтефалькской, но после того, как баварские ландскнехты (проходившие неподалеку с одной битвы на другую) мимоходом разгромили монастырь и лишили большинство монашенок ангелического сана путем вульгарного насилия, оставила прежнюю жизнь и с горя подалась в обозные шлюхи. Между прочим, девочка Ханна и была живой памятью о баварцах и последней ночи в тихой обители... Никогда бы не подумал, что такая бой-баба, как Мелисента, когда-то носила францисканскую рясу.

– Густав! Густав, ядро тебе в задницу!
– вопила тонким, разрывающим слух голоском Овечка-Мелисента, попутно отвешивая затрещину тому самому забияке, которого обработал Дастин.
– Ну, давай разберемся, паршивец! Кто мне обещал сережки с топазами после штурма Люденшайда? И где десять талеров моей доли? Пропил, негодяй?

– Ты их еще не отработала, - лениво зевал громила, бросая красноречивый взгляд на декольте Овечки.
– Герр Дастин, где тут у вас свободная комната с кроватью?

– Ах, не отработала?!
– девица уткнула руки в бока и угрожающе взглянула на обидчика.
– Кто ко мне всю прошлую ночь подкатывал? Ребенку спать не давал?

– Тоже мне ребеночек, - хмыкнул Густав, явно имея в виду дочку Мелисенты.
– Таких детишек во вражеские города запускать на денек надо. Никакой штурм не потребуется, сами сдадутся, лишь бы забрали поскорее.

– Дядя Густав, - наябедничала восседавшая здесь же Ханна, - третьего дня мне под юбку залезал. Своими шершавыми лапами. Вот.

В следующее мгновение голова "дяди Густава" оказалась под ударом прихваченной разъяренной мамашей глиняной пивной кружки. Только осколки полетели. Бородач тихо съехал со скамьи и завалился под стол. Мелисента нагнулась, подоткнула юбки и начала деловито обшаривать карманы поверженного. Дастин, мирно беседовавший с фон Цорном о тактике пехотного боя, послал мне страдальческий взгляд.

– Детка, - я тронул девочку за плечо, - когда взрослые дяди лезут тебе под юбку, надо сразу говорить: "Отвянь, педофил". Ясно?

– Как-как?
– заинтересовалась Ханна. Я повторил.

– Ага, спасибо. Запомню.

– Варварство, - повздыхал отец Иоганн, восседавший за соседним столом.
– Даже невинных детишек, и то... Эх, времена топоров и мечей! Ей-ей, конец света грядет... Вы, сударь, давно у хозяина помощником?

– Порядочно, - буркнул я в ответ, наблюдая, как Мелисента отправляет в непознанные недра декольте изъятые у Густава невеликие сокровища - два невзрачных колечка, пресловутые сережки и полдесятка золотых монет.

Дело шло к вечеру. Дочка Мелисенты отправилась во двор - поиграть вместе с нашим слонопотамьим пастушком Хансом и Квазимодо (слонопотамчик, превосходивший габаритами самую жирную свинью, с удовольствием возил детей на спине). Пьянющие в дым вояки Черной Своры засыпали прямо за столами, двое поссорились и пошли на улицу выяснять отношения. Фон Цорн разговаривал с потертым святым отцом о чем-то своем. Дастин уныло листал книжку товарища Сталина, пытаясь найти знакомые русские буквы. Я откровенно бездельничал.

– Герр Теодор?
– знакомый голос вырвал меня из полудремы.
– Ты в тарок играешь?

– Чего?
– вскинулся я. Рядом стоял синьор Орландо ди Милано. Если судить по лицу, юнец тоже маялся от скуки. В правой руке знаменосец сжимал изумительно засаленную карточную колоду.
– Тарок? Это что такое? Карты?

– Можно называть и так, - Орландо развязно уселся напротив меня и бросил на стол стопку квадратиков из плотной, разлохматившейся по краям бумаги.
– Разве никогда не видел? Самая модная игра в нынешние времена. Даже при блистательном парижском дворе играют. В салоне его светлости кардинала де Ришелье тоже...

– Ришелье, - вздохнул я.
– И три мушкетера. Ты, часом, такого господина д'Артаньяна не знаешь? Из синей роты?

– Мы по Парижам не гуляли, - отрекся Орландо.
– Играть, в общем, будешь? Моя ставка - два талера. Смотри сюда. В тароке есть четыре масти...

Спустя полчаса я просадил тридцать талеров, а Дастин обозвал меня растратчиком, ибо пришлось брать деньги из кассы трактира. Подозреваю, что Орландо жульничал, но поймать студента за руку не удалось.

– Слушай, - я потеребил исключительно довольного собой знаменосца за рукав колета, украшенного бесчисленными прорезями, и решил поиграть в свою игру. Орландо подсчитывал прибыль.
– Хочешь, покажу интересную вещицу?

– Попробуй. Посмотрим, - отмахнулся недоросль, но мигом раскрыл рот, когда я выложил на стол импульсную винтовку. Индикаторы панели настройки сверкают разноцветными точками, матово блестит металл...
– Ух ты! Это что такое? Похоже на оружие... Мушкет?

– Не совсем.

Я вытащил Орландо на крыльцо, отвел за калитку, нашел подходящий валун и взгромоздил на него пустую кружку, прихваченную из трактира.

– Вот смотри... Целишься здесь. Нажимаешь вот эту пипочку, включается лазерный прицел.