Чтение онлайн

–  Подымай дружину, - сквозь зубы прошептал Роман.

Утомлённого пиром Рюрика отроки уже под утро отнесли в опочивальню, но как следует проспаться ему не дали. Хмельной, он спал крепко и не слышал поднявшихся в тереме криков и шума и проснулся лишь, когда его крепко схватили за плечи и встряхнули.

–  Пошли вон!
– проворчал он сквозь сон.
– Кто тут смеет мешать князю отдыхать?

–  Наш князь Роман, - ответил грубый голос.
– А ты - никто.

Рюрика стащили с постели и стали вязать руки за спиной.

В Вышгороде в высоком княжеском тереме в женской светлице сидели за рукодельем княгиня Анна Юрьевна туровская и её падчерица Предслава Рюриковна.

За окном была тихая ясная зимняя погода, медленно красиво падал снежок, и обе женщины то и дело отрывались от вышивания и останавливали взгляд на окне. Уж давно ушли в поход князья, и в тереме установилась тишина и покой.

Две женщины жили скромно. Поутру просыпались, стояли заутреню, потом оделяли нищих и осматривали хозяйство. До обеда слушали чтение Писания и вышивали. После обеда катались по берегу Днепра по первопутку на санях. Отстояв вечернюю службу, опять сидели в светёлке, слушали басни и рассказы калик. Дни шли за днями.

Накануне приехала из Белгорода молодая княгиня Верхуслава Всеволодовна с дочерью Ефросиньей. Но даже живая и весёлая девочка ненадолго оживила полусонный терем. Обе княгини с удовольствием нянчились с малышкой, но сейчас девочка спала после обеда, и в тереме тоже всё задремало.

–  Господи, - вздохнула Анна Юрьевна.
– Ох ты, Господи…

–  Что с тобой, матушка?
– обернулась к ней Предслава.
– Недужится?

–  Нет, - покачала головой княгиня.
– Тревожно мне что-то. Скорее бы наши ворочались из похода.

–  Они живы, я чувствую, - убеждённо сказала Предслава.
– Кабы стряслась беда, гонец бы уж пришёл.

–  А может, гонца послать некому, - молвила Анна Юрьевна.

–  Христос с тобой, матушка!
– перекрестилась Предслава.
– Да нешто сейчас старые времена? Нешто одолеют половцы наших? Вон какая сила на степь пошла.

–  Сила-то сила, да кто её ведёт, помыслила ли?

Предслава хотела было что-то возразить, но замолчала. И впрямь, как она могла забыть - ведь отец отправился в поход вместе с Романом волынским! В таком походе может случиться всё, что угодно!

В молчании прошло несколько томительных минут. Потом Предслава не выдержала и встала, подошла к оконцу.

Снаружи всё было белым-бело. Город дремал в послеобеденной истоме. Чернели срубы изб, заборов и теремов, серело окутанное снеговыми облаками небо, вдалеке застыла покрытая льдом река. Редко-редко кто покажется на улице - только издалека доносится крик и смех детворы. Этим снегопад нипочём.

–  Скачет кто-то…

На улице показался облепленный снегом всадник. Отчаянно погоняя коня, он спешил к терему.

–  От Рюрика!
– Анна Юрьевна вскочила и бросилась в сени.

Вскоре перед ними предстал тяжело дышащий дружинник. Снег покрывал его охабень, шапку и сапоги. Ввалившись в сени, он встряхнулся, как пёс, и повалился перед княгинями на колени:

–  Матушка-княгиня, беда!

–  Они… погибли?
– выдавила Анна Юрьевна.

–  Все живы, сохрани Господь, - дружинник перекрестился, - но захватил их Роман галицкий, князя Рюрика заковал в железа, бояр его похватал, сыновей под стражей держит… И так повелел сказать, что лишает князя Рюрика княжьего имени.

Анна Юрьевна застыла, сцепив руки на груди. Предслава бросилась к гонцу:

–  Кто тебя послал?

–  Боярин Славн Борисович… упредить хотел…

–  Матушка, - Предслава повернулась к княгине, - надо бежать.

–  Куда?
– выдавила та.

–  Во Вручий! В Туров! Во Владимир, ко Всеволоду! В Чернигов, наконец! Ну матушка!

Анна медленно повернулась и, пошатываясь, пошла в свои покои. Там, как подкошенная, рухнула на колени перед образами и зарыдала.

Предславой же владел страх. Она понимала - уж ежели Роман решился захватить её отца, то этим месть его не ограничится. Он не успокоится, пока не изведёт всех - и особенно её. Княгиня заметалась по дому, выкликая слуг и раздавая приказы.

Обоз был уже почти уложен, и три княгини были уже собраны и готовы к отъезду, но тут на подворье послышались громкие голоса, топот ног и звон оружия. Женщины бросились к дверям, но они распахнулись от пинка, и в палату взошёл знакомый Предславе по Владимиру-Волынскому боярин Вячеслав Толстый.

–  Здравы будьте, княгиня Рюрикова и дочери её, - кивнул он степенно.
– Послан я за вами по приказу князя Романа галицко-волынского, чтобы взять вас и в Киев отвезти пред его княжьи очи. Мужья ваши тамо вас уже дожидаются.

Верхуслава крепко прижала к себе дочь. Анна Юрьевна без сил рухнула на лавку. Предслава схватилась за голову и заголосила. Она была уверена, что в Киеве её ждёт смерть.

Роман не стал долго раздумывать. Придя в Киев и дождавшись, пока Вячеслав привезёт из Вышгорода трёх княгинь под стражей, он собрал всех передних мужей, киян и своих волынцев и поставил перед ними Рюрика.

Того привели под охраной, в оковах. Его сыновья Ростислав и Владимир оставались в порубе. Оказавшись в плену, потускнел и подурнел киевский князь, как-то сразу обрюзг и постарел. В глазах застыла злость. Встав посреди думной палаты, Рюрик оглядел бояр и воевод. Волынцы сидели отдельно от киян, и многие из них отводили глаза.

–  На судилище меня вызвал, Романко?
– дерзко обратился Рюрик к сидевшему на его столе князю.
– Гляди, как бы всё не переменилось враз!

–  Судить мне тебя ни к чему, - холодно ответил Роман.
– Сам ты себя осудил. Я же лишь о судьбе твоей бояр попытать хощу… Введите княгиню!

Молодой дружинник Дмитрий, недавно взятый Романом в число своих милостников, поклонился и отворил маленькую дверку, впуская Анну Юрьевну и Предславу. Обе бросились к Рюрику, повисли на нём, причитая и рыдая. Анна Юрьевна подняла залитое слезами лицо:

–  Изверг! Душегубец! Крови нашей захотел?

–  Уйми жену свою, Рюрик, - отмахнулся Роман.
– А ты, княгиня, не позорься пред мужами. Много зла сотворил мне тесть мой бывший. Дочерь свою мне отдал в жены, чтобы она за моими делами догляд вела и ему доносила. Покуда был я на Волыни, всячески утеснял, вой^ ной на земли мои шёл. Когда в силу вошёл да своей кровью залил Галич, собрался с иными князьями, чтобы отнять у меня мою отчину. А когда я одолел, половцев на Русскую землю привёз, мести желая. Не мне - невинным отомстил. И поныне не угомонился - крамолу куёт. Все вы слыхали противные слива, сказанные им в Триполье. Как хулил он меня, как гнал с Русской земли, аки я тать какой.