Чтение онлайн

Большая часть дружины осталась в Эстергоме охранять Алёну и детей. С собой Владимир взял только нескольких самых проверенных воев. Был среди них и Янец, сын небогатого боярина, по доброй воле ушедший в дружину и не бросивший князя в самые трудные дни. Он был готов следовать за Владимиром куда угодно и сейчас ходил за ним хвостом, хотя доподлинно ведал Владимир, что есть у Янца в Галиче милая. Когда покидали город полгода назад, весь извёлся Янец, не ведая, как теперь проживёт в разлуке, и сейчас еле терпел.

Владимир мерил шагами шатёр. Янец сидел снаружи на пороге, и князь едва не наступил на него, когда вышел.

–  Ты почто тут?
– процедил он.

–  Что угодно, княже?
– Янец проворно вскочил.

–  Ничего не угодно, - проворчал Владимир, озираясь по сторонам. Неподалёку он заметил нескольких угров. Вои стояли вольно, мирно беседуя о своём, но князь успел заметить, что всюду, куда он ни пойдёт, неподалёку оказываются двое-трое угров, которым якобы только тут и можно поболтать.

–  Ишь ты, ровно татя стерегут, - процедил он сквозь зубы.

–  Ага, - согласился Янец.
– Уж с утра тута толкутся.

–  Обложили… Да и ты тоже… Чего тут сидишь?
– внезапно повысил Владимир голос.

–  Так, может…

–  Ничего мне не угодно!
– взорвался князь.
– Убирайся вон!.. В Галич свой ступай ненаглядный! Небось, заждалась милка-то!

Янец отпрянул. Он привык к таким вспышкам князя, но сейчас подумал, что он прав.

–  Я это… ненадолго, - сказал он и, попятившись, быстро ушёл.

Владимир резко повернулся, рывком запахнул за собой полог шатра. В негромкий гул угорского стана ворвался и унёсся вдаль топот копыт - Янец спешил в Галич. Звук этот неожиданно наполнил Владимира горечью.

«Все меня бросили, - со злостью подумал он.
– Никому я не нужен… Но вот ужо погодите! Доберусь я до власти - за всё расплатитесь!»

Скоро опять раздался стук копыт. Всадник осадил коня перед самым шатром. «Что-то быстро Янец. Не иначе милка прогнала!» - успел подумать Владимир, как полог откинулся.

–  Его величество король Бэла кличет тебя в свой шатёр!
– произнёс гонец.

Недовольный, но весь трепещущий от странного предчувствия Владимир переступал порог просторного королевского шатра. Несколько дружинников, что сопровождали его, остались снаружи.

Бэла был не один. Двое его воевод и несколько воинов стояли по бокам. Сам король сидел у накрытого стола, держа в руках кубок с вином.

–  Здравствуй, брат!
– воскликнул он и встал.
– Проходи, садись, раздели со мной обед!

Владимир буркнул что-то и боком уселся на столец. Подскочивший слуга плеснул в кубок вино.

–  Что-то ты не весел, брат, - Бэла поднял свой.
– Давай выпьем за Галич и галицких мудрых мужей.

Владимир внимательно смотрел на короля. Что-то странное было во всём этом. То Бэла его несколько дней не замечал, а то вдруг на обед позвал. Тот подался вперёд.

–  Да что с тобой, брат Владимир? Уж не болен ли ты?
– участливо спросил Бэла.

–  Здоров я, - отрывисто бросил Владимир.
– Почто держишь меня здесь? Я Галичу князь, так почто не пускаешь меня в город мой?

Яркие губы Бэлы изогнулись в усмешке.

–  Мудры мужи галицкие, ой как мудры… Потому и не пускаю тебя, что приговорило вече - не быть тебе князем Галича!

Владимир похолодел.

–  Вот как?
– молвил он.
– А кто же в Галиче сидит?

–  Сын мой, Андраш. Так боярский совет приговорил.

–  А я? Как же я?
– сорвался Владимир.

–  А ты - пленник мой!

Бэла резким движением поставил свой бокал - и тут же стоявшие у стены воины с двух сторон набросились на Владимира, заламывая руки.

–  Эй! Ко мне!
– закричал тот, как медведь, сбрасывая с себя чужие руки.

Снаружи послышались крики и звон оружия, и в шатёр спиной вперёд вкатился один из княжеских дружинников с окровавленным лицом. На миг в приоткрытый полог мелькнула сеча - русские рубились с уграми, - и Владимир рванулся к своим. Но на него навалились снова, сбивая с ног. Руки вывернули, стягивая локти ремнём, спутали ноги, запихнули в рот тряпицу.

Бэла сидя смотрел, как связывают и выносят из его шатра извивающегося в путах князя Владимира. Потом, когда всё успокоилось, он щёлкнул пальцами, подзывая слугу с вином.

Ещё некоторое время стояли угорские полки под стенами Галича. Каждый день тянулись в стан обозы с ествой - везли на прокорм хлеб да мясо, рыбу да овощь всякую. Иногда угры ходили в зажитье - тащили всякую всячину из крестьянских домов. Боярские усадьбы, однако, не трогали, да и пошаливали осторожно, не жгли, не насильничали. Зато по нескольку раз в день звонил колокол на крыше католического костёла, построенного для иноземных купцов. Прежде был он полупустой, ныне не стало в нём свободного места, и решили уже ставить рядом другой, побольше, для чего собрали бояре со своих вотчин камнесечцев, плотников, каменщиков да богомазов и выписали из немецкой земли строителя.

Хорошо начиналась новая жизнь. Юный королевич Андрей ходил по княжеским палатам тише воды, ниже травы, был вежлив и осторожен. Подле него всегда был его дядька, Мокий Великий, прозванный холопками Слепооким за то, что и впрямь мало что различал. Был Мокий угорским боярином, хотя жена его была русской, из-под Перемышля. Остальные угры по незнанию языка обходились греческим и латынью, которую знали очень многие бояре.

Брярский совет не мог дождаться, когда же уедет Бэла, чтобы развернуться на просторе, в полной мере ощутить свои вольности. Наконец тот объявил о своём отъезде. Но по обычаю, затребовал он талей [23] из числа сыновей и братьев именитых бояр.

Сие никого не удивило. Боярский совет поговорил, подумал и порешил, кто едет. Судислав Бернатович отправлял сына Глеба с молодой женой, Володислав Кормиличич сына Держикрая, Фома Тудорыч за неимением взрослых сынов посылал брата Никишу. Брата Кирилла отправлял Мефодий Иванкович, сына Григория - Кузьма Ерофеич, Борис Семёнович - старшего сына Пересвета, самого молодого в заложниках, неполных двадцати лет.

Благословлённые епископом, молодые бояре приехали в угорский стан, и через несколько дней угры ушли восвояси, уведя с собой большую часть войск. Вместе с талями в обозе, на простой телеге, под охраной, в железах, трясся по ставшей вдруг ухабистой дороге бывший галицкий князь Владимир Ярославич.