Чтение онлайн

–  Правда, - важно усмехнулся Глеб.
– Сам только что у батюшки грамоту чел. Был у отца с уграми уговор насчёт галицких земель. И вот теперь пришла пора исполнить ряд. Отец мне всё поведал.

Рюриковна смотрела на мужа влюблёнными глазами. Робко взяла за руки, увела к себе в покои, там обняла, прильнула жарким телом, сама отыскала губы, и Глеб, поддавшись ласке жены, задержался у неё до вечера.

Ночью, прильнув к мирно спящему мужу и в раздумье поглаживая его по плечу, Рюриковна долго не смыкала глаз. Отдавая её замуж, отец давал дочери строгий наказ быть послушной, покорливой, терпеливой, если что - напрасно не обижаться, потому как главное её дело следить, что в семье Святослава киевского деется. Что бы ни приключилось, обо всём доносить отцу. И сейчас Рюриковну одолевали недобрые мысли. Святослав посылает Глеба к Бэле из-за Галича, даёт ему гадицкий стол. Вчера, разомлев от жениных ласк, размечтался Глеб, как будет он княжить в Галиче, каким станет добрым и строгим, с кем из князей породнится, когда придёт пора женить сына. О тесте Рюрике не было сказано ни слова, и это тревожило княгиню.

За думами прошла большая часть ночи. Ранний рассвет высерил окошко, вдалеке прокричал первый петух. Осторожно соскользнув с постели и заботливо прикрыв спящего мужа полстью, Рюриковна на цыпочках, неслышно ступая босыми ногами, выбралась из ложницы. На пороге, свернувшись калачиком, спала верная холопка Матрёна. Княгиня ножкой растолкала её.

–  Беги сей же час на двор да разбуди Ивашку-мечника, - зашептала она сонной девке.
– Пущай коня готовит. А как князюшка со двора выедет, чтоб сразу ко мне!

Матрёна тупо похлопала ресницами и, зевая, ушла.

Проводив в дальнюю дорогу мужа - Глеб с седла всё махал рукой и кричал, что вскорости отправит за нею и сыном поезд, - Рюриковна бегом вернулась в свои горницы, где маялся ожиданием Ивашка-мечник. Выслушав быстрый наказ княгини, он спешно пал на коня и поскакал в Вышгород, к Рюрику Ростиславичу.

Получив от дочери весть, что Глеб Святославич послан отцом добывать Галича в обмен на Перемышленскую волость, Рюрик сперва потерял дар речи. Всего ожидал он от Святослава, но такого!.. Вроде бы жили князья мирно, друг дружке не мешали, вместе ходили на половцев, старались, как могли, поддерживать мир между Ольговичами и южными Мономашичами, по очереди сцеплялись за волости и влияние на Руси и засевшим в Залесье Всеволодом Юрьевичем. И о Галиче заботились вместе. И тут вдруг такое предательство!

На счастье, Глеб Святославич не успел уехать далеко. Рюрик отправил следом за ним одного из своих сыновцев, юного Святослава Владимирича. Он и братья его рано остались сиротами после смерти отца, Владимира Мстиславича, и Рюрик вовремя прибрал их к рукам. Пока он правил волостью, где сидели молодые княжичи-изгои, а сам пользовался ими, водя в походы их полки или посылая самих отроков по своим поручениям. Святославу не было и шестнадцати годов, и Рюрик приставил к нему нескольких своих бояр посмышлёнее - не юному Святославу, а им править посольство и расстраивать козни Святослава киевского.

Святослав только-только воротился с молитвы - с тех пор, как уехал Глеб, он молился денно и нощно, то благодаря Господа за оказанную милость, то испрошая для сына удачи в делах, - когда ему доложили, что его ожидает гонец от Рюрика Ростиславича.

Недоброе предчувствие шевельнулось в груди Святослава. Он так старался обставить дело тайно от вышегородского князя, что сейчас невольно подумалось: Господь видит неправду и решил покарать его.

В гриднице, опираясь на посох, стоял раздутый от важности, едва сдерживающий бьющую через край гордыню боярин Михаил о. Не был он в чести у князя, сидел на совете чуть ли не в самом конце, на глаза не лез и службы от него особой тоже не было. Не был Михаил о знаменит ни родом, ни особой казной - только и заслуги, что служили два его сына в княжеской дружине. Но вот ни с того, ни с сего выбрал его Рюрик для такого поручения - то ли никого больше на глаза не попалось, то ли хотел лишний раз подчеркнуть, как разгневан он, что посылает Святославу в послах неродовитого боярина.

–  Приветствую тебя, Святослав. Поклон тебе, светлый князь, от Рюрика Ростиславича вышегородского, - склоняя голову, пробасил Михаиле.

–  Здоров ли сват мой, князь Рюрик, - молвил Святослав, садясь на столец.

–  Здоров, батюшка.

–  А княгиня его, Анна Юрьевна, здорова ли? А сыны?

–  Все здоровы, Божьей милостью.

–  С чем же ты пожаловал, боярин?

–  Послан я, - Михайло надул щёки, - к тебе, светлый князь, с грамотой от князя Рюрика, - он кивнул отроку, стоящему позади, тот подал скреплённую печатью грамоту.
– Просил передать тебе Рюрик Ростиславич, что отправил ты сына своего к королю угорскому, не справившись со мною. Так ты уговор княжий нарушил.

Святослав принял грамоту, сломав печать. По старческой слабости глаз читать не стал - ему было довольно и того, что он услышал от посла.

–  Так сват мой Рюрик считает, что я ряд княжий нарушил?
– переспросил он.

–  Истинно так, - важно кивнул Михайло.
– И ведомо князю моему, что будто бы ты желаешь взять Галич под себя.

–  Вот оно как, - Святослав рассердился. Он не был рад, что правда выплыла наружу так рано - Глеб наверняка не успел доехать даже до Погорыни, пограничной с Галицкими землями волости. Но как бы то ни было, а теперь приходилось делиться куском пирога - ссоры Святослав не хотел, ибо радел за мир между князьями.

–  Что ж, - после недолгого молчания с неохотой заговорил он, - ворочайся, передай князю своему Рюрику мои слова: «Брат и сват! Я не на тебя сына послал поднимать короля, но на своё орудие. А ежели ты хочешь идти на Галич, то вот - я готов». Всё ли понял? Ступай!

Недовольный вернулся с посольства боярин Михайло, недоволен остался его словами Рюрик Вышлобый - слышалось ему пренебрежение в ответе Святослава. У меня, мол, свои дела, но ежели хочешь, прими в них участие. Долго пересылались князья гонцами. Ссорились без конца. Васильковна, жена Святослава, доводила до слёз свою невестку Рюриковну. Рюрик в отместку не пускал Святославовых бояр на порог.

Дело чуть было не дошло до ссоры - вышегородский князь требовал, чтобы киевский отозвал назад сына и согласился на прежний ряд. Но тут вмешался митрополит.

Ставленник Царьграда Никифор, прибыв больше как тайный послух константинопольских патриархов, постепенно полюбил Русь, свыкся с её бедами и радостями. Не хуже некоторых русских людей видел он главную беду огромной богатой страны - усобицы и распри. Всяк тянул одеяло на себя, стремился отхватить кусок пожирнее. Пока князья спорили друг с дружкой об уделах, бояре тащили в свои скотницы и житницы всё что плохо лежит, выколачивая из холопов последнее. На дорогах пошаливали лихие людишки, а с окраин грозили половцы, дикая чудь да бродники с Понизья. Собраться бы всем вместе - с одного удара отбили бы охоту воевать у тех, других и третьих. Так нет же - своя рубаха ближе к телу. А иноплеменники жируют, пока князья делят землю.