Чтение онлайн

— Спасибо тебе за все, — сказал он, когда Володя замолк.

Майор закурил.

— Значит, вся группа погибла. Дела! — Он глотнул из стакана черного, как деготь, чая. Остро и изучающе взглянул на мальчика. — Показать место сможешь?

— Смогу. — Володя вскочил со стула, одернул рубашку.

— Сиди, сиди, — усмехнулся майор. — Не до этого нам сейчас. — Лицо Володи искривилось: Люба погибла, а он — «не до этого». Майор посуровел: — Дел слишком много, дружок, других, более важных… Но будь уверен: настанет пора, и Любины винтовки попадут в нужные руки. Я записал твой адрес. Я разыщу тебя. Волков Сергей Петрович — твой отец?

— Мой. На фронте он… А мать — в зоопарке.

— Вот и ты иди туда, помогай матери сохранить животных.

В зоопарк? Все воюют, а он?!

Володя брел по Литейному. Но ведь майор сказал: «Настанет время». И записал его адрес. Володя немного взбодрился, оглянулся: а, трамвай! «Ребят надо разыскать. И Нину», — подумал он.

Цирк был закрыт. На стук в дверь долго никто не отзывался, потом за стеклом показалось усатое лицо вахтера.

— Все вакуировались, — сказал он, приоткрыв дверь. — С неделю уж… Кажись, через Лугу.

«В Госнардом. К Герке», — решил Володя и, будто опасаясь, что и Герка вот-вот куда-нибудь денется, побежал: хоть бы Герка Рогов никуда не подевался.

Народу в Госнардоме было довольно много, и казалось, что и нет никакой войны, что все как было, так и осталось. Смеялись девушки, в глубине парка играла музыка, люди входили в двери Стеклянного театра, с «американок», как и всегда, доносился то затихающий, то нарастающий грохот скатывающихся вагонеток и восторженный рев катающейся публики.

Там воюют, там взрывы, кровь, смерть, а тут?..

— Волк? Черт побери — ты? — услышал он и в тот же момент увидел, как, расталкивая столпившихся людей, к нему идет Герка.

— Герка!

— Товарищи, рассаживайтесь! — крикнул Герка и стал бесцеремонно расталкивать людей. — Поехали!

Герка потянул на себя рычаг, и, глухо загудев колесами, вагонетка начала набирать скорость. Володя вцепился руками в железные подлокотники, Герка ухмыльнулся, толкнул его локтем.

— Вагонеточник — в армии. Повезло мне… А как ты?

— Дур-рак. Ну и дурак! Повезло?!

— Заткнись, сам знаю. Я ведь уже в народном ополчении, понял? Занимаемся в Петровском. Приходи завтра.

— А где Жорик, Колька Рыба? Отец Жекин приехал?

— Да тут они все, только Сыч эвакуировался. Держись!

Вагонетка вскарабкалась на гору, на какое-то мгновенье ее движение почти остановилось. Пламенела Нева, сверкали золотые шпили, так все было обычно и привычно: по улицам шли люди, музыка разносилась над парком, и сверху было видно, как на танцплощадке кружились пары. Странное чувство овладело мальчиком. Казалось, что в событиях, которые ожидают этот город и людей, он забежал вперед и увидел то, что будет, а потом вдруг вернулся назад, из войны, грохота и крови в мирную жизнь…

Но все это было не так. Война — рядом. И как бы в подтверждение этого Володя увидел над крышами домов надутые хвостатые туши аэростатов воздушного заграждения. Поднимаясь со дворов и пустырей, с широких улиц и площадей, они медленно взмывали в воздух и тянули за собой тонкие тросы. Вскоре все небо над городом было забито стадом повернувшихся носами в одном направлении серых туш.

Володя немного проспал, и, когда прибежал в Петровский парк, Герки возле ворот уже не было. Он свернул к озеру и увидел на берегу группу парней и девчат. Все устроились на траве и слушали лейтенанта, который стоял к Володе спиной. Голова у лейтенанта была обмотана несвежим бинтом, из-под бинта торчали пряди белесых волос.

— Волк… сюда, — услышал Володя сдавленный шепот и увидел Герку, а рядом с ним Жеку и Жорика.

Лейтенант тут повернулся — так ведь это же секретарь райкома комсомола Толя Пургин. Но как он изменился: жесткий взгляд, сердито сведенные брови. Зачем-то сняв кепку и кивнув ему, Володя опустился на траву рядом с друзьями. — Похудевший, как-то посуровевший на вид, Жека сдержанно кивнул, а Жорик схватил его руку своими мягкими ладонями, стиснул, потом снял очки, стал протирать их носовым платком. Он вроде бы похудел, а лицо его стало строже, значительнее. Володя повернулся к Жеке:

— Как твой отец?

— Уже во Владивостоке. Скоро приедет в Ленинград.

— Сотрудничаю в «Смене», — прошептал Жорик Володе на ухо. — Пишу короткие патриотические стихи. Когда печатают, когда нет. Но только без подписей. Вот, к примеру. «Нам кабалу несет фашист, на суше бей его, танкист! Сулит нам гибель злобный враг — бей на воде его…»

— Моряк!..

— …распахивая дверь в подвал или на чердак, жмись к стене. Не забывай, что из темноты твое тело очень четко видится на фоне раскрытой двери, и враг может тотчас всадить в тебя пулю, — громко говорил лейтенант Пургин, резко взмахивая рукой. — И быстрота. Все решает быстрота!

— Это о борьбе с вражескими лазутчиками, с ракетчиками, — сказал Жека. — Я просился в народное ополчение, но не взяли.

— …и фонарь не прижимай к себе. Враг будет стрелять на его свет и враз тебя укокошит! Держи фонарь на вытянутой руке, тяни его как можно дальше от себя и, еще лучше, высовывай его из-за укрытия…

— «Американки» на днях закрывают. — сообщил Герка. — И все из-за этих фашистских гадов! Завтра нам дадут оружие. Винтовки и ножи.

— Перейдем теперь к метанию гранат. Бойцы, вста-ать!

Гранаты метали в фанерный танк. Правда, Жорику, Жеке и Володе не дали, но зато Герка швырнул гранату лучше всех.

Возвращались молча, потом Володя спросил:

— А что делает Зойка?

— В райкоме комсомола она, в штабе комсомольского отряда самообороны нашего района, — с завистью сказал Герка. — Пистолет ей выдали.

— А химик Динамит? Как другие ребята?

Вдруг взвыли сирены, и строгий резкий голос из черного громкоговорителя объявил воздушную тревогу. Была она совсем коротенькой. Над улицей и всем городом поплыла звонкая песня трубы.

— Гриньков с твоего дома трубит, — сообщил Жорик.

— Кто куда, а мне еще все перегородки на чердаке ломать. Приказ вышел: подвалы расчистить и чердаки, — сказал Герка.

— Мне в зоопарк нужно.

— А мне — в газету, — сообщил Жора. — Жека, а ты куда?

— Волка немного провожу, — буркнул Жека и, когда они остались вдвоем, сказал приятелю: — Мать на Урале. Застряла там после экспедиции. В какой — то Пышме… А я так никуда и не устроился: отца жду. Ключа-то у него от квартиры нет, уйду из дома, а он и приехал. Эх, скорее бы! — Жека поддал ногой коробку из-под папирос. Остановился. — Знаю, вернется отец — и сразу на боевой корабль, ведь он офицер запаса. И я с ним… Ладно, пошел домой. Вдруг он уже ждет.