Чтение онлайн

— Пей вода, — говорит немец Володе.

Боится — не отравлена ли? Володя идет к колодцу. Пьет.

— Гут, Гуго! Шнель миттагессен.

«Ординарец, видно», — думает Володя, растирая шею. Он разглядывает идущего к крыльцу солдата, его неповоротливую фигуру. Встретившись взглядом, Гуго подмигнул и ухмыльнулся, показав большие редкие зубы. Кивнул на крыльцо, мол, дверь открой. Володя сделал вид, что не понял этого жеста: сам откроешь…

— Я и мой зольдат будем тут проживайт, — говорит офицер. — От дома никуда не уходить. Уходить — расстрел. Все, что приказывайт йа унд немецкии зольдат — выполняйт. Не выполняйт — расстрел. Па? Пуф, какой жаркий лето. Па, мейне имия — Альберт Рольф, ферштеен, йа?

— Йа, йа, — пробурчал дед Иван, хмуро поглядывая на снующих по двору солдат.

За домом грохнул выстрел, суматошно кудахтали куры. Рольф занял самую большую комнату, во второй разместился его ординарец Гуго и повар Отто, в третью, самую маленькую, поселили деда Ивана и Володю.

По двору разносился стук молотков и топоров, Повизгивание пилы: солдаты сооружали в сарае-сеновале лежаки, а один, насвистывая веселую песенку, оплетал маленькое окошко второго сарая колючей проволокой. Зачем?

Володя сидел в комнате, глядел в окно. Сновали жандармы. Шоферы мыли грузовики. Какие они мощные на вид, эти широкие, приземистые, тупорылые машины. «Бюссинг» — написано на радиаторе каждого из них, фирма, наверно, такая. Часовой ходит вдоль стены дома, матово поблескивает автомат. Такие автоматы Володя видел в Ленинграде, после финской войны, на выставке трофейной техники. С отцом они были на выставке, и отец сказал: «Хорошие машинки — „Шмайсер“. Нам бы такие…»

А за лесом то затухала, то разгоралась винтовочная и пулеметная стрельба, глухо, стонуще ухали пушки, грохотали взрывы. Там продолжался бой.

Володя выглянул в окно: несколько крепких, розоволицых жандармов волокли пулемет, ящики с патронами, один — охапку лопат. Зачем им лопаты?..

«Шакалы», — подумал Володя и расстроился.

Скрипели половицы в смежной комнате. Володя осторожно приоткрыл дверь: Рольф ходил по комнате и, будто обнюхивая, осматривал стены. Вот сунулся в один угол, в другой. Привстал, разглядывая старые выцветшие фотографии в рамочках.

«Гиена, — подумал Володя. — Самая настоящая гиена».

Рольф резко повернулся, распахнул дверь и цепко, больно схватил Володю за плечо.

— Зачем подсматривайт? Ду ист кляйне руссише разведчик?

— Что вы! — воскликнул Володя. — Я просто… любопытней.

— Подсматривайт запрещайт, — сказал Рольф и отпустил его. Посмотрел на ручные часы, подумал, покусывая узкие серые губы. Спросил: — Скажи, здесь много бабочек?

— Бабочек? — оторопело переспросил Володя. — Да. Много.

— Отшень гут. — Немец прошелся по комнате. — Видишь ли, мейне либе кнабен, мой гражданский профессий — энтомолог. Ферштеен? Йа. И отправляясь нах Россия, я обещал свой кафедр большой коллекций бабочек из Россия для мейне коллег — в Берлин. Будешь ловить!

— Не умею я ловить бабочек.

— Но-но, научимся, — сказал Рольф и, взяв палку, погрозил ею.

…Бабочек было много на сырых лугах возле болота, там, где совсем недавно Володя охотился с Ниной на крякш. Туда он и новел Рольфа. Шли гуськом. Впереди Володя, за ним Рольф, он расстегнул свой черный китель, шел, сшибая палкой-тростью головки ромашек. За ним потный и красный Гуго раскорякой шагал по кочкам, спотыкался, оступался в ямы. Тащил саквояж, придерживая лапищей ремень карабина. Позади — трое «славных ребят» с автоматами. Им было весело: перепрыгивали через канавы, бросались друг в друга сухими коровьими лепехами.

Поднялись на взгорок, и тут Володя увидел сожженный танк… Рядом, в воронке лежали три трупа в растерзанных комбинезонах. Кругом на изрытой, истоптанной земле валялись разорванные бумажки, фотографии, письма: кто-то обшаривал карманы убитых. Володя с болью и страхом взглянул в лица танкистов и узнал: те, что пили воду.

— Баботшка! — воскликнул Рольф, — Мальтшик, шнель!

— Идите вы к черту, — сказал Володя.

От удара в спину он упал. В следующее мгновение почувствовал, как кто-то хватает его за шиворот, и, обернувшись, увидел злое лицо Гуго. Немец рванул его, поставил на ноги, сунул в руку упавший на землю сачок и что было силы толкнул: беги!

— Шнель! Шнель! — заорали «ребята» Рольфа и с хохотом понеслись следом. — Мальтшик, баботшка! Ура! Хох-хох-хох!

— Генуг, — услышал он голос Рольфа. — Пуф! Тепло. Эй!

Гуго ринулся на зов, маленькие его медвежьи глазки были полны почтения и внимания. Рухнув на колени, Гуго торопливо распахнул пухлый саквояж и вынул из него салфетку, бутылку водки, стакан в картонном футляре и коробку с бутербродами.

Солдаты стояли в сторонке, тянули шеи: ждали. Дадут ли и им что-нибудь? Рольф усмехнулся, вынул из коробки несколько бутербродов, завернул в бумагу и кинул им.

— Эй, мальтшик! — окликнул его Рольф и протянул бутерброд. — Битте. Ты откуда, из какой город?

— Из Ленинграда.

— Из Петербург, — строго поправил его Рольф.

— Да. Ленинград — очень красивый город. Очень.

— Пуф. Какой упрямый. Но ты мне нравишься. — Рольф выпил, пожевал бутерброд. Воскликнул: — Черт забери, мы ведь еще не выпили с тобой на дружба! Вот… — Он налил с полстакана водки: — Пей.

— Я не могу.

— Пуф! Все русские пьют водка. Пей! Гуго, помоги.

Шевеля могучими челюстями, Гуго подошел к Володе, схватил его своей громадной лапой за подбородок и сжал пальцы. Рот у Володи раскрылся, и Гуго а/1 ил водку Володе в горло.

— Гут, — сказал Рольф. — О, мейне штадт тоже очень красив.

Немец вынул из кармана кителя пухлую записную книжечку. Раскрыл. Это оказался маленький карманный альбом. Замелькали фотографии: угрюмый, со шпилем, как штык, замок; кирха над озером. Голова у Володи закружилась. Володя поглядел в лицо Рольфа, и оно теперь не показалось жестоким и… «гиенистым».

— Мейне хаус, — дрогнувшим голосом сказал Рольф. — Мейне либе фрау. — Он поцеловал фотографию. — Дотшка. Тебе сколько?

— Мне лет? Пятнадцать… скоро будет. — Володя разглядывал фотографию смуглой, с очень светлыми волосами девочки. — Красивая.

— Йа. Ей четырнадцать год. — Рольф отобрал у Володи альбомчик и воскликнул: — О, мой штадт!

— Моя бабушка там родилась, — вдруг сказал Володя.

— Дайне гроссмуттер? — удивленно спросил Рольф. — Вас?!

— Кислый квас, — засмеялся Володя.