Чтение онлайн

— Пуф, как ты врешь, нехороший русский девчонка. — И Рольф поглядел на часы. — Даю тебе три минута.

— Но я действительно ничего не знаю.

— Сейчас, Погодина, я позову мой ординарец Гуго. Он очень сильный и грубый мужчина. Я скажу ему: — Гуго, бери этот девушка и делай с ней все что хочешь. И тогда…

— Но я действительно ничего не знаю!

Рольф прошелся по комнате. Опять поглядел на часы. И Володя поглядел, и Люба. «Тик-так… тик — так» — бесстрастно тикали часы, и Володя не то что увидел, а ощутил, как движутся стрелки, как стремительно несется время. Что бы такое сделать… как бы ей помочь?

— Прошла два минута, — сказал Рольф. Он подошел к Володе. — Ты давал читать книги очень плохой девчонка.

— Она ничего не знает… вот честное слово!

— Не знает?! — воскликнул Рольф и резко повернулся к Любе, — Альзо, я жду. Отвечай!

— Ничего не знаю! — закричала Люба.

— Врешь, йа? — Рольф стремительно шагнул к ней и, схватив ее за волосы, взглянул в белое, искаженное болью и страхом лицо.

Володя похолодел.

Рольф вдруг резко, со всей силы рванул голову Любы и ударил лицом о край стола. Люба страшно вскрикнула, из носа хлынула кровь.

— Гуго! — позвал Рольф.

Дверь распахнулась, и, наклонив голову, боком вошел Гуго. Его губы расползались в недоброй ухмылке, рукава кителя засучены, толстые короткие пальцы неторопливо шевелились. Гуго, схватив Любу за связанные руки, рывком поднял на ноги: марш!

Из сарая раздался невозможный, нечеловеческий крик.

Володя бросился в комнату, упал на кровать, накрыл голову подушкой. Это Люба… Что они с ней делают?

Снова страшный крик. Он вдруг оборвался на самой высокой ноте. Они убили ее? Дверь сарая распахнулась, вышли Рольф и Гуго. Лицо у Рольфа было белым, яростным. Он что-то говорил Гуго и взмахивал палкой, будто все еще бил и бил кого-то. Кого? Да Любу же, Любу! А Гуго шел потупясь, он бормотал что-то и разводил ручищами.

Рольф вдруг увидел Володю и поманил его пальцем: ко мне! Володя вышел из дома и, будто загипнотизированный, не отводя взгляда с холодных, жестких глаз Рольфа, пошел к нему.

— Хочешь, чтоб она жил? Йа? — Рольф схватил Володю.

— Да, да! Хочу. Очень хочу!

— Иди и узнай, что и куда она возила. Что и куда!

Володя обернулся. Дед Иван стоял у крыльца. Лицо у него было будто мукой посыпано. Рольф щелкнул зажигалкой, закурил сигарету, кивнул Гуго. Тот, схватив Володю за плечо, повел и втолкнул мальчика в душный, воняющий потом и кровью сумрак сарая. С грохотом захлопнул дверь…

Растерзанная, едва прикрытая лохмотьями, Люба лежала на грязном полу сарая.

— Люба, Любочка, — зашептал Володя. — Что они с тобой сделали!

— Во-ова… ты? Пить.

Володя зачерпнул банкой воду, приподнял ее голову.

— Зачем они тебя… подослали? — прошептала она.

— Чтобы ты сказала про оружие, — зашептал Володя.

— А ты узнал откуда?!

— Я знаю… Я видел!

— Молчи! — Люба рванулась. — Хочешь стать предателем?

— Нет-нет! Но ведь они убьют тебя, а винтовки…

— Молчи, говорю! — Люба покосилась на окно и, облизывая разбитые губы, зашептала: — Вовочка, милый… слушай меня внимательно. Ведь ты сын красного командира, да?.. И ты должен… — Она закашлялась. И снова зашептала: — Это винтовки для партизан. Там много винтовок! Двести! Но о них знаю лишь я… Надо сообщить нашим. — Она приподнялась. — Меня убьют, а ты… ты должен выжить! Ради всех нас, за погибших, ради Родины! Тебе надо в Ленинград… Где управление НКВД, знаешь?

— На Литейном?

— Пойдешь к майору Громову, комната двадцать шесть.

— Я все понял, Люба, я все сделаю…

…Какое солнце, глаза слепит. Жандармы толпятся, переговариваются, спорят. Люба сидит на траве, окруженная жандармами. Лишь тут, на свету, Володя как следует увидел, что они с ней сделали. Руки, плечи, ноги Любы были покрыты черно-багровыми кровоподтеками, левый глаз заплыл, верхняя губа рассечена, волосы свалялись в бурый ком…

Гуго приставляет ей дуло пистолета к затылку. Володя пытается подняться, сердце колотится, кажется, сейчас взорвется. Дед Иван протискивается через толпу жандармов, держит что-то в тряпке. Выстрел!.. Взревев, как медведь, Гуго валится набок. Еще выстрел! Это дед Иван стреляет, наган у него в тряпке! Крики, свалка… «Вовка, беги-и…» — слышит Володя хриплый голос и поднимается.

…Какие бы ни случались сложные обстоятельства, шеф отделения тайной полевой полиции ГФП-16 Рольф все делал по раз установленному распорядку. Вот и сегодня был день отсылки отчета о деятельности отряда, и отчет уже был готов. Расстегнув ворот форменной куртки (какая жара!), Рольф пробежал глазами по листку бумаги: «…Мы по-прежнему находимся в районе города Г. Продолжаем очистку окрестных поселений от вражеских подрывных элементов и бандитов. За неделю ликвидировано 1308 человек. Расход патронов — 1686 штук. На днях была ликвидирована бандитская группа, в том числе — сегодня — Любовь Петровна Погодина, фанатичная большевичка, как мы полагаем, участница создания тайных складов оружия. К сожалению, даже допрос третьей категории строгости не привел к желаемому результату…»

Рольф аккуратно сложил бумагу, заклеил в конверт. Поднялся, застегнул пуговицы, взял свою трость-палку и взмахнул ею в воздухе: ах ты упрямый мальчишка! Быстро вышел из дома, махнул рукой: ко мне!

— Рой яма! Глубокий и широкий! — резко, отрывисто сказал он Володе.

— Яму? Зачем?

— Для твоей плохой дед и Любка. И для тебя, если не скажешь, что и куда возил Любка и трое мужиков в лес. Рой!

— А где они? Любка и дед?

— Копай яма!

Володя наклонился, и в глазах поплыли розовые круги, страшно болела голова. Это Рольф ударил его своей проклятой палкой и бил еще, когда он уже упал. Вся голова — в буграх и струпьях засохшей крови. Володя поднял лопату, длинный Вальтер, цепко взяв за плечо, повел за дом и показал: рой вот тут. Володя оглянулся кругом: вот броситься бы в лес. Но Вальтер, поправив на плече автомат, встал возле забора.

Вечерело. Над канавой роились комары, с пронзительными криками носились стрижи, вспарывали вечерний воздух острыми крыльями.

Все как было. То же небо, лес, запахи, крики птицы… И все так будет… Нет только деда Ивана, Любы… И скоро не будет его, Володи. Но как же так? Как?.. Володя рыл, отбрасывал в сторону остро пахнущую сырую землю, пот тек по его лицу. Как же так? Его не будет?

Солнце опустилось за лес. Пришел Рольф, измерил палкой яму: чуть больше метра. Кивнул: достаточно. Взглянул на Володю, тот отвернулся.

— Хорошо. Даю тебе еще одна ночь, — сказал Рольф. — Одна!

Вальтер повел Володю в сарай, открыл дверь и что было силы толкнул. Володя рухнул на сено в углу, подтянул к подбородку колени, зарылся головой в сено. Ему было холодно, бил озноб. Как холодно… Как пусто… Страшно.

Была глубокая ночь, когда он очнулся. Некоторое время он лежал неподвижно, глядел в затянутое колючей проволокой окошко: луна светит… — и вспомнил, как всем классом ходили смотреть фильм «Мы из Кронштадта». Разве забыть, как топили матросов и мальчишку-юнгу?