Чтение онлайн

– Любо! Славно! – кричали из толпы. – А теперь отсеки ему ноженьку!

Тем временем, преступник, испытывая ужасные страдания, дико завыл.

Ответом ему были радостные крики и смех толпы.

Палач же не стал прикасаться к окровавленному телу, и вдруг, взмахнув топором, отсек несчастному правую ногу. Вновь хлынула кровь, и преступник, дернувшись всем телом, замолчал. Палач еще немного подождал, покачал головой и, видя, что его жертва не приходит в себя, последовательно отрубил ему ловкими взмахами руки еще одну руку, а затем – ногу.

В это время великий князь махнул рукой.

– Кончай же, Пятрович! – буркнул стоявший за спиной палача стражник. – Ты что не видишь знаки великого князя?!

– Щаса! Смойся! – крикнул к всеобщей радости палач и, схватив валявшийся неподалеку армяк казнимого, окутал им окровавленный обрубок, бывший раньше Некоматом, поднося его головой к дубовой колоде. В это мгновение изуродованное тело вдруг задергалось, забилось и вырвалось из его рук, упав в кровавую лужу.

– Ах, ты, скот! – взревел разгневанный палач и, схватив кровавое месиво, так ударил им по колоде, что изуродованное тело преступника окаменело, а опущенная голова оказалась прямо на плахе.

Ловкий взмах руки, хруст, и голова преступника с выпученными от ужаса и страданий глазами, высунутым окровавленным языком и беззубой ямой оскаленного рта упала на помост.

– Слава! Слава великому князю! Слава Дмитрию Донскому! – кричали москвичи, ликуя и наслаждаясь ужасным зрелищем.

Палач схватил отрубленную голову за волосы и быстро воткнул ее в протянутый одним из стражников толстый, длинный дубовый кол.

Еще мгновение и кол, прочно вставленный в отверстие помоста, предстал перед толпой. Установилась мертвая тишина, а потом вдруг все дико, протяжно закричали.

– Слава Москве! Смерть лютым врагам! Слава Господу! – неслось над полем, заглушая благовестный звон колоколов, приветствовавших казнь «нечестивого бусурманина».

Князь Роман с отвращением глянул на страшную, торчавшую на колу голову.

– Господи, прости! – перекрестился он. – Дай мне силы поскорей отсюда выбраться!

– Надо немного подождать, брат: звери скоро объявятся! – молвил великий литовский князь Ягайло, опершись на развесистую березу и глядя вперед. В лесу стояла тишина и, казалось, все его охотники ушли в неведомую глушь, туда, где, среди топких болот и густых зарослей, гасли любые звуки.

– Я знаю, брат, – кивнул головой стоявший рядом с ним князь Скиргайло, – что нужно набраться терпения! Загонная охота – долгая, но добычливая…Не зря русские князья переняли ее у хитроумных татар! Однако помолчим, мы можем спугнуть зверей! Тогда они уйдут в другую сторону…

И братья, замолчав, погрузились в раздумья.

Осень 1384 года была теплой. Казалось, что вернулось лето и витающий в воздухе запах хорошо просохшего сена, аромат спелых яблок призывают к радости, бодрости и беззаботной жизни. Но так только казалось. В душе Ягайло Ольгердовича царили беспокойство и тревога. Он думал о своем двоюродном брате Витовте, с которым совсем недавно помирился. – Неужели Витаутас будет соблюдать наш договор? – размышлял про себя Ягайло. – Или снова возмутится и приведет на Литву крестоносцев?

Ягайло забыл, как сам совсем недавно, при жизни воинственного дяди Кейстута Гедиминовича, искал дружбы с немцами и предавал родную Литву! Имея достойный пример, Витовт тоже обращался за помощью к ним и добился-таки своей цели: напугал Ягайлу и победил! Тогда великий литовский князь решил с ним помириться и тайно, через посланников, предложил Витовту богатые уделы Литвы с городами Брестом, Дрогичином, Мельником, Бельском, Суражом, Каменцем, Волковыском и Гродно. Это был щедрый дар! Несмотря на то, что наследственная вотчина Витовта Троки оставалась пока в руках верного союзника великого литовского князя, его брата Скиргайло, непокорный сын Кейстута был доволен и обязался «почитать Ягайлу, как отца».

Немцы же, союзники Витовта, ничего об этом не знали и продолжали считать его своим другом. Чтобы разорвать опостылевший ему союз с ними, Витовт проявил невероятное коварство! В июле он собрал все свое войско, состоявшее из верных ему русских и литовцев, и подвел его к немецкой крепости Юргенбург, где устроил богатый пир, на котором присутствовали все военачальники местного гарнизона во главе с комтуром фон Крусте. В самый разгар попойки в пиршественную залу ворвались литовские воины, ведомые родственником Витовта воеводой Судемундом, и беспощадно перебили всех немцев. После этого литовцы сожгли крепость и устремились дальше. Им удалось обманом овладеть еще рядом крепостей – Мариенбургом, Мариенвердером, Нейгаузом и другими – и сжечь их дотла.

Так Витовт выполнил условия тайного соглашения с Ягайло и разорвал отношения с рыцарями Тевтонского Ордена. За это Ягайло щедрой рукой вернул ему Троки. Вдохновленный милостью двоюродного брата, Витовт немедленно отрекся от католической веры, отказался от католического имени и перешел в православие, приняв имя «Александр». Именно так он назвал себя 23 августа в жалованной грамоте городу Троки, в которой «даровал горожанам свободы и великие права».

Все было бы хорошо для Ягайло, если бы он не узнал о попытках магистра ливонского Ордена Цольнера фон Ротенштайна вновь завязать дружеские отношения с Витовтом. Немецкие посланники не один раз приезжали в Троки, однако содержание переговоров лазутчики Ягайло не знали.

– И зачем я отдал ему Троки? – размышлял Ягайло. – А не захочет ли он и великого княжения?

Недавно в Вильно приезжали посланники польской знати с предложением Ягайло польской короны. Для этого он должен был выехать в древнюю столицу Польши Краков и принять там католичество. Только в этом случае поляки обещали ему руку законной наследницы польской короны красавицы Ядвиги. Последняя первоначально не горела желанием выходить замуж за «литовского варвара». У нее был жених – австрийский герцог Вильгельм – с которым она воспитывалась, однако польская знать не видела государственной выгоды в том браке. Кандидатура же Ягайло, великого князя богатейшей земли, как считали поляки, их вполне устраивала. Поэтому «ясновельможные паны», предложив Ягайло целый год на размышление, занялись убеждением будущей невесты.

– Может принять польскую корону? – думал, забыв об охоте, Ягайло. – Тогда придется оставить «стол» великого литовского князя! И кому его оставить? Неужели Витаутасу? – Он вздрогнул. – Но Витаутас – непокорный князь, как и его батюшка! Тогда в Литве опять начнется междоусобица! А если он снова заключит союз с тевтонами? Тогда я не найду покоя и у ляхов!

В это время до его ушей донесся отдаленный шум, и на поляну, прямо на Скиргайло, выскочил крупный, увенчанный пышной рогатой короной олень. – Давай же, брат! – приглушенно крикнул Ягайло, хватаясь за рогатину. Но Скиргайло не нуждался в поучении: ловко выскочив вперед, он вонзил свою рогатину прямо в грудь прекрасного животного. Олень зашатался и упал на передние ноги. В этот миг из кустов выскочили двое великокняжеских слуг. Один из них прыгнул на спину умиравшего животного, а другой, вытащив из-за пояса длинный нож, быстро перерезал оленю горло.

– Все, мой господин! – радостно доложил он, подбегая к Ягайло и вытирая вырванным из земли мхом окровавленный клинок. – Мы завалили отменного оленя!

– Хорошо! – весело сказал Ягайло, хлопнув своего охотника по плечу. – Я доволен тобой, Курдас, но где другие звери? Разве их больше нет в наших лесах? Неужели оскудели?

В это мгновение из-под огромной ели, возвышавшейся в десяти шагах от великого князя, раздался ужасный дикий рев и прямо на него выскочил здоровенный косматый медведь. Зверь, напуганный преследователями, был так разъярен, что бежал, не разбирая дороги и, натолкнувшись на ель, пришел в полное неистовство. Увидев стоявшего неподалеку человека, он посчитал его главным виновникам своих страхов и сразу же ринулся вперед.