Роман роялиста времен революции :
Шрифт:
На этотъ разъ бдный человкъ не рискнулъ забираться такъ далеко, онъ оставилъ маленькихъ путешественницъ въ Мейренъ, на границ Швейцаріи и поручилъ ихъ одному возниц изъ своихъ пріятелей. Къ несчастью, этому возниц не удалось перебраться черезъ границу.
"Насъ остановили въ Версуа, — продолжаетъ m-lle де-Вирье, — и тутъ намъ пришлось плохо.
"Догадались, что мы дти эмигрантовъ, которыхъ везутъ въ родителямъ. Насъ выдала наружность моей сестры и ея прелестные свтлые волосы.
"Насъ засадили подъ арестъ въ гостинниц "Золотого Льва" и приставили къ намъ въ сторожа маленькаго глухонмого, профессія котораго заключалась въ томъ, что онъ съ колокольчикомъ въ рук бгалъ по улицамъ Версуа и созывалъ гражданъ въ клубъ.
"Не знаю, какъ бы мы оттуда выбрались, еслибы не содержательница нашей гостинницы, m-me Ріонде, которая воспылала ко мн нжною страстью за то, что я, по ея словамъ, походила на ея дочь.
Она свела Софи съ двумя добрыми малыми, которые занимались спасаньемъ несчастныхъ.
"Однажды, внушивъ намъ, что мы должны длать (моей сестр не было еще семи лтъ, а мн едва восемь), Софи вышла съ вязаньемъ въ рукахъ, будто подышать свжимъ воздухомъ.
"Черезъ часъ посл ухода Софи, и по знаку m-me Ріонде, мы вышли на задній дворъ, заваленный старымъ хламомъ. Тамъ, къ невысокой стн была приставлена старая бочка. Мы об вскарабкались на бочку, а оттуда на стну. У стны была цлая куча навоза, мы спрыгнули на нее и очутились на свобод. Нашъ маленькій сторожъ, однако, замтилъ насъ и сталъ звонить въ колокольчикъ съ остервенніемъ; но, по счастью, состояніе его ногъ мшало ему слдовать за нами, какъ онъ ни звонилъ, а поспть за нами не могъ.
"Намъ было сказано идти спокойнымъ шагомъ, не торопясь, и пть "Марсельезу".
"Черезъ четверть часа мы увидали передъ собою двухъ мужчинъ, какъ намъ это было заране сказано. Они сдлали намъ знакъ перестать пть, боясь, чтобы насъ не узнали.
"Мы слдовали за ними немного поодалъ. Наконецъ мы увидали Софи… Граница была перейдена… Мы были въ Швейцаріи и наши проводники молча покинули насъ". . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Неправда-ли, это прелестно? Наконецъ, для этихъ бдныхъ двочевъ близился конецъ ихъ мытарствамъ. Мимо халъ ломовой, который согласился взять ихъ въ себ на возъ. Своими маленькими ручками он уцпились за вереыку, которой были перевязаны тюки на возу и вотъ такимъ-то образомъ он совершили свой въздъ въ Лозанну, гд прямо съ воза попали въ объятія матери и маленькаго брата.
"Мы плакали отъ радости навзрыдъ, — пишетъ m-lle де-Вирье, — чего со мной больше не было за цлую жизнь".
Но къ этимъ слезамъ радости дтей присоединялись съ каждымъ днемъ все боле горькія слезы ихъ матери, съ каждымъ днемъ отъ нея отлеталъ лучъ надежды…
Изъ Ліона не получалось встей; напрасно Рюбишонъ исходилъ Croix-Rousse, предмстье де-Везъ, поле сраженія.
Что могъ знать случайно пришлый человкъ, иногда попадавшійся среди этихъ развалинъ?
…Или, напримръ, какой нибудь грабитель, явившійся за добычей… вотъ тотъ мужчина или женщина, глупо глядящіе вамъ вслдъ, что знаютъ они о Вирье?..
Ничего… Или въ эти ужасныя времена они боятся проронить слово?
Безмолвны были и тюремные списки. Безмолвны были и списки гильотины и растрливанія.
По мр того, какъ усиливались поиски, пропасть разверзалась все глубже и глубже.
Откуда же, наконецъ, доносился до того, который съ опасностью личной жизни старался воскресить Анри, этотъ неопредленный глухой слухъ… Откуда несся онъ?..
Никто не зналъ.
Точно изъ какого-то прозрачнаго облачка, которое разсется и изъ него вдругъ выростали легенды.
На другой день сраженія, на пол битвы былъ найденъ на окраин дороги трупъ офицера… Крестъ св. Людовика былъ на половину вбитъ пулею въ грудь. Лицо было точно живое. Большіе глаза были широко раскрыты. Только мертвецы умютъ такъ смотрть на солнце… Да еще мученики за справедливость Божью; по слухамъ, этотъ убитый былъ Анри.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Черезъ нсколько недль посл того, какъ Рюбишонъ покинулъ Лозаннъ, на имя графини Вирье былъ полученъ пакетъ.
Она раскрыла его, передъ ней лехалъ кусокъ траурной матеріи, извстной подъ названіемъ "вдовьяго сукна".
Изъ него выпала записка со словами: "Отъ Рюбишона".
. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
"Мать моя упала на колни, — пишетъ m-lle де-Вирье, — и обливала эту матерію слезами. Она поняла, что у нея не было боле надежды".