Чтение онлайн

Но вс лишенія, опасности, страданія были ничто сравнительно съ тмъ безпокойствомъ, которое онъ испытывалъ изъ-за жены и дтей.

Цлыми днями не удавалось Кара, врному слуг Анри, передать коротенькую записку графин Вирье отъ ея мужа.

"Мой отецъ нашелъ такимъ образомъ единственное средство поддерживать бодрость духа моей матери, — пишетъ m-lle Вирье, говоря объ этихъ отрывкахъ писемъ, изъ которыхъ нкоторые сохранились, — конечно, не поддерживая въ ней надеждъ, которыхъ онъ самъ давно не имлъ… но внушая ей великое христіанское смиреніе…

"Зачмъ отчаяваться въ жизни, въ томъ, что для тебя всего дороже? — говорилось въ одномъ изъ такихъ писемъ… — Если Богъ велитъ, придетъ время, когда надо будетъ подумать, какъ пережить горе… Уповай на Того, для Кого смерть — пробужденіе… передъ Кмъ умершіе живе живущихъ… но молись… всегда молись…

"Анна, когда была не въ силахъ боле говорить, молилась только движеніемъ губъ. Она запиралась въ храм… Ея молитва была услышана". . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Какими друзьями становятся для насъ вещи, которыя принадлежали дорогимъ намъ людямъ! Все теперь, когда графиня Вирье теряла почти надежду увидть мужа, превратилось для нея въ святыню. Записка, написанная имъ, кольцо, которое онъ носилъ, воскрешали мучительно живо часы счастливаго прошлаго. Да, любовь своими чарами превращаетъ вс предметы въ сокровища, на которыхъ радости и слезы навсегда сохранены.

Для графини Вирье это чувство обострялось до смертельной боли по мр того, какъ записки Анри носили въ себ все боле и боле оттнокъ мистицизма. Горячность, съ какою Анри старался замнить видніями неба то счастье, которое до сихъ поръ она сама ему давала, говорила объ отршеніи, связанномъ со смертію.

"Не поддерживай въ себ твоей печали, окружая сеея всми этими реликвіями, кольцами, волосами; немощный духъ любитъ окружать себя всмъ тмъ, что поддерживаетъ его печаль и усиливаетъ его мученіе… Но поврь мн, ставъ выше всего этого, перестаешь терзать свое сердце…

"Какъ можно придавать жизни такую цну, чтобы погибать изъ-за страха возможности смерти для своихъ близкихъ?

"Что значитъ буря, когда съ кораблекрушеніемъ связана тихая пристань?..

"Разв мы на земл не жертвы, постоянно осужденныя на закланіе? Неужели же мы, въ минуту жертвоприношенія, испугаемся, мы, столько разъ приносящіе ее?

"Іисусъ Христосъ не такъ поступалъ… Пусть крещеніе крови уничтожитъ собою все… все… все…"

И чтобы подкрпить это отршеніе въ той, которую онъ любилъ, онъ заканчиваетъ словами: — "Нтъ, не буду говорить теб боле о моемъ чувств къ теб…"

Съ тхъ поръ онъ не писалъ до дня послдняго сраженія, когда онъ попросилъ жену прислать ему священника, который бы помогъ ему умереть…

Между тмъ республиканскія войска, все боле и боле многочисленныя, прибывали къ стнамъ Ліона. Скоро ихъ численность дошла до 80.000 человкъ.

17 сентября городъ былъ окончательно блокированъ. Теперь не оставалось никакихъ иллюзій. Слишкомъ поздно понялъ Преси свою ошибку.

Онъ думалъ разорвать кругъ, въ который попалъ, овладвъ позиціями Монтесюи, впереди Croix-Rousse. Но изъ-за измны одного офицера Рё, подкупленнаго Крансе, этотъ планъ потерплъ неудачу.

Другое событіе печальное, но геройское, приключилось въ Дюшеръ [86] 19 сентября. Пятьдесятъ мюскадинцевъ помшали дйствіямъ тысячи крансейцевъ, Когда, наконецъ, въ редут рисковали остаться безъ провіанта, огонь прекратился. Каждый изъ оставшихся въ живыхъ зарядилъ ружье послднимъ патрономъ, слъ въ засаду за обвалившіяся стны и, когда передъ каждымъ выросла непріятельская грудь, эти 10 оставшихся человкъ, выпалили. Затмъ, скрестивъ руки, они стали ожидать себ смерти взамнъ той, которую они причинили. Но сколько бы ни было героизма въ этомъ пораженіи, оно открывало непріятелю доступъ въ Ліонъ. Онъ могъ взять теперь съ фланга вс укрпленія Croix-Rousse и лишить ихъ всякой возможности обороны.

По настоянію Вирье, Преси, наконецъ, ршился на вылазку для того, чтобы разрушить вс подготовленія непріятеля для нападенія, сдланныя имъ до самой Соны. Все было уже окончательно ршено, Анри долженъ былъ вести колонну, какъ вдругъ, безъ всякой видимой причины, главнокомандующій генералъ внезапно отмнилъ приказаніе.

На этотъ разъ Вирье вышелъ окончательно изъ себя, онъ былъ взбшенъ словами генерала боле подходящими для филантропа, чмъ для военнаго человка.

"Я отступаю передъ вопросомъ пролитія крови… Кровь нашихъ солдатъ слишкомъ драгоцнна… Я обязанъ ее беречь"…

Если до сихъ поръ со стороны Преси было ошибкою щадить жизнь его людей, то теперь онъ былъ правъ, ихъ смерть являлась безполезною.

Фатальный исходъ былъ не только несомнненъ, но даже близокъ. Вирье видлъ, какъ непріятель занялъ вс позиціи обороны. Весь городской окрутъ былъ въ его рукахъ. Въ нсколькихъ лье отъ Croix-Rousse, деревня де-Фонтень, куда Лане отвезъ маленькаго Аймона Вирье, была, какъ это зналъ Вирье, главною квартирою одного республиканскаго главнокомандующаго. Что же сталось съ ребенкомъ? Былъ-ли онъ узнанъ? Служилъ-ли онъ залогомъ? Былъ-ли онъ убитъ?

Изъ всхъ печалей, это невднье, въ какомъ Анри и его жена жили со времени осады Ліона, была, конечно, не самая меньшая. Анри суждено было умереть въ этомъ невдніи. Быть можетъ, это и была та послдняя жертва, которою онъ искупилъ своего сына.

Неизвстно кмъ извщенная, что маленькій Аймонъ въ Фонтен, m-me Турне, врная охранительница Пюпетьера, прибыла, чтобы взять ребенка, какъ разъ въ то время, когда его покинулъ человкъ, которому онъ былъ порученъ.

Доставить мальчика въ матери не было никакой возможности. M-me Турне повезла его въ Гренобль. Но вскор она сама была арестована. Тогда она поручила ребенка одной своей пріятельниц, бдной работниц, которую бдность не могла долго оберегать. Когда и она была арестована, старый лакей графа дю-Бушажъ, по имени Эспри, взялъ на себя попеченіе о сын Анри. Затмъ онъ, въ свою очередь, передалъ его подъ прозваніемъ "маленькаго Симона" его седьмому покровителю, торговцу сукномъ въ Гренобл, Рюбишону. Неслыханная вещь, ребенокъ не выдалъ себя и никто, кром m-me Турне, не зналъ его настоящаго имени!..

Бомбардированіе, между тмъ, продолжалось особенно усиленно въ ночь съ 23-го на 24- е сентября. Это республиканцы справляли прибытіе въ Ліонъ новаго своего главнокомандующаго. Его зваля Доппе.

"Эти м… мюскадинцы, — говорилъ Доппе, вступая въ свою должность, — повидимому заключили союзъ съ сатаною, иначе они не могли бы такъ долго противостоять дождю свинца и желза, которымъ кропятъ городъ…

Въ ночь съ 28-го на 29е сентября, одинъ предатель продалъ новому главнокомандующему слово пропуска. Редуты, которые защищали деревню Сентъ-Фуа, на юго-запад Ліона, были такимъ образомъ взяты безъ боя. Преси въ это самое время отражалъ нападеніе по направленію въ Бротто, разсчитывая, что у него защищенъ тылъ съ юга и запада и вдругъ очутился между двухъ огней. Но скоро его и безъ того критическое положеніе, осложнилось еще новою измною.

Черезъ мостъ де-ла-Мюлатьеръ, несмотря на данное приказаніе его взорвать, былъ пропущенъ республиканскій генералъ Валеттъ.

По счастью, нсколько молодыхъ людей замтили опасность. Съ трудомъ имъ удалось выдвинуть въ батарею дв пушки и непрерывные залпы изъ нихъ смутили крансейцевъ и оповстили Преси.

Генералъ немедленно прибылъ въ сопровожденіи нсколькихъ человкъ. При вид непріятеля дано было приказаніе палить. И, взявъ поводъ въ зубы, съ саблею въ рукахъ, его 150–200 человкъ бросились на отрядъ де-Валетта.