Чтение онлайн

Вы знаете, у меня есть одно, уж не знаю хорошее или не очень, свойство души, которое усиливается в подпитии многократно – это обострённое чувство несправедливости. Впадая в него, я перестаю идти на компромиссы, даже если наверняка знаю, что разрушится моя несуществующая карьера, или я сейчас выясню отношения «любви и дружбы» до самого конца.

Итак! Я взял два длинных ножа (читатель, ты только не подумай, что я зациклен на этой самой зловещей теме расчленёнки, это всего лишь второй и последний фантасмагорический эпизод в моей жизни, поэтому-то я и расположил их рядышком, чтобы принять позор одиножды за оба случая), вышел в полутёмный коридор и произнёс проникновенным тоном маньяка: «Слушай ты, тётя, это мой друг и я не позволю обижать его, это понятно?!!». Ну и для того, чтобы наглядно закрепить произведённое впечатление, я вонзил один тесак в крышку общественного холодильника, а второй в его белую прохладную бочину.

Думаю, мои «убийственные» слова и «устрашающий» тон, казавшиеся мне невероятно ужасными и эффектными, не произвели на неё ни малейшего впечатления. Впрочем, как и всегда, когда мне приходится так по-детски стращать хулигана, негодяя и хама. «Не верю!» – говорит подонок – «Не верю, по Станиславскому не верю!». В общем, верю только наивный я сам.

Но ножи в холодильнике… Покачиваясь, как две шпаги в загнанном быке, которого атаковал жестокий тореро, они светились так ярко под луной и авторитетно говорили лучше всякого гневного спича!

«Эй, парень, хлопчик, ты это не надо, ты убери, убери нож-то…» – пятясь к своей двери, мямлил этот струсивший монстр, и, достигнув обширным задом искомой, ловко юркнул к себе в пещеру, стремительно щёлкнув всеми многочисленными замками и засовами. Недолгая победа… Приятная, хотя и пополам со стыдом.

Что ж, пару дней передышки мы заслужили вполне законно, но уже очень скоро начались демонстративные и пока робкие жалобы перед нашей дверью «соседке-псевдоинтеллектуалке с Украины»: «Да что ж это такое творится-то, он же сумасшедший, ненормальный он, я ж посажу его, не в милицию, так в психушку, я ить дело это так не оставлю…». В её истеричных словах не было угрозы, это был просто «насекомый» страх, единственное, что подобные тараканы понимают. По-бабьи глупо, она всё ещё пыталась меня запугать, но уважение к такого буйного рода выходке уже никуда было не деть. Это был классический неадекват…

Неадекват – а люди это ценят! Так что же, я – неадекват? Ну доведете, буду… И душевнейше вас умоляю и мягко рекомендую, не нужно больше повторять ножей на Багратионовской…

В молодости я ни за что не поверил бы в то, что когда-нибудь попаду в категорию «пьющих». Но с упрямым, как Овен, фактом не поспоришь, я – алкоголик. И как ни печально, круг людей, где я, так сказать, вращаюсь, разумеется, составляют совсем не трезвенники.

Пьющий сразу видит «дорогого коллегу», зорко «выцепляя» его из группы «обычных» граждан. Пьющий всегда поможет себе подобному, пожалеет и никогда не продаст. Это, наверное, не очень смешно, но я так живу. Таким как я приходится иногда весьма сложновато – постоянное мимикрирование под «нормального» порой смертельно утомляет.

К примеру, если честно распахнув душу, признаться «обрабатываемой» девушке, что алкоголь имеет власть над тобой, то лучшего варианта отпугнуть её от себя и не сыщешь. А как же – прежние виды на замужество приобретают жутковатый оттенок, перспективы просто красивого романа рассеиваются, и вообще, в конце концов, может элементарно «не дать».

Да и «правильные» друзья-товарищи с коллегами-сослуживцами начинают настороженно всматриваться в моё «порочное» лицо – чего ждать от такого? Да чего угодно!

Ну и, переходя к пропащим моим собратьям по Бахусу, и иллюстрируя курьёзную нашу тайную жизнь, влёгкую нарисую такой вот сюжетец…

Уважаемый коллега по работе на Ветошном переулке (есть рядом c ГУМом такой маленький магазик винила и ди-джейского барахла) и верный мой собутыльник Андрюха как-то душевно подсел ко мне за стол. И я сразу же доверительно признался ему в том, что, несмотря на очередную завязку, бухнуть мне хочется просто дико. На что он добродушно усмехнулся и неторопливо рассказал, что загулял вчера так жестоко и с такими безумными компаньонами, что хоть и сам бывалый «бухарь», но до сих пор пребывает в эстетическом шоке…

«Забухал я, Игоряш, с десантником – краповым беретом, одним стариканом шестидесяти пяти годочков – бывшим инструктором по рукопашному бою и просто ФСБ-шником». Короче, «вот компания какая», как задорно поётся в известном детском шлягере…

Загадочный ФСБ-шник и громила-десантура ёще как-то друг друга знали, а вот дедушка-рукопашник и наш Андрюха приблудились случайно. Дедушка, беспрестанно опустошая стаканчики, мучил несчастного «крапового»: «Хорошо вас, молодежь, учат-то, наверное… Дай-коть, я тебе чего покажу, паря…». И как-то неуловимо перехватывал его монструозных размеров руку и ловко нажимал на секунду в локте. «Краповый» орал благим матом: «Ай, б…я, дед, отпусти, не могу больше!!!». Дедуля добро улыбался и отпускал.

Выпивали ещё. Дедушка продолжал гнуть линию наставничества – нажимал в каких-то тайных двух точках позвоночник румяному здоровяку-десантнику, и тот рушился на столик бездыханный.

Со стороны это выглядело, будто какой-то сюрреалистический балаган: тощий старикашка в костюмчике со значком «Мастер спорта» дотрагивался до слона «вэдэвэшника», и тот падал в «бессознанке». Деда вновь добро усмехался по-стариковски и дотрагивался до каких-то его секретных точек за ушами и у висков, и «десантура» оживал и, испуганно озираясь, вопрошал окружающих: «А чево, чево было то?».

Бодро проведя ещё пару заломов, дедушка из Шаолиня отвечал степенно: «Да ничего, сына, просто дедушка старый, дедушка знает много…». Оставив телефон и обещания курса молодого бойца для «крапового», он незаметно растворился в околокремлёвской ночи, оставив ощущение чуда.

Постепенно потерялся и здоровяк-десантурщик. Но ещё долго нудный ФСБ-шник донимал Андрюху государственными тайнами, технологиями убиения человека за несколько секунд, постоянно оглядываясь и приговаривая: «Так, тут камер нет, случайно? Ага, вроде нет. Ну а ты меня не сдашь, если чё? Ты, часом, не агент?».

Вот так «священная синька» делает людей ещё более забавными, чем они есть. И, слава Богу! К тому же, если б не наше нетрезвое братство, откуда бы взялась эта удивительная и фантастическая история? А-а-а… То-то!

У каждого человека на этом свете и у всякой нежити на том, даже у любой бессловесной твари или просто совсем уж неодушевлённого предмета есть свой Дар Божий, это совершенно определённо. Только вот далеко не каждый обнаруживает его за целую долгую жизнь. Как же это должно быть ужасно – в конце своего отведённого, положенного и прожитого, давясь последним своим вздохом, судорожно тонуть в безутешных думах: «Как же так, прожил серенько, незаметненько, а зачем это всё, зачем небо синее коптил, никому не помог, никогошеньки не порадовал, и где же оно, то, особенное, что так и не распознал…». Вот такая вот «астролябия»…

Дар обыкновенно вручается не один: маленький и великий, нелепый и вполне общественно полезный, явный и заметный лишь немногим. В общем, можно так классно шевелить ушами, что спасти чью-то пропащую душу от самоубийства, вызвав приступ весёлого жизнелюбия, а можно быстро-быстро играть на рояле, а только кроме тоскливой досады, вроде, «да когда же это всё издевательство закончится…», так ничего и не выходит у подобного виртуоза.

Говорить о талантах и дарах, применительно к самому себе некрасиво и пошловато, но я всё же рискну. Не знаю, какой уж у меня там поэтический и мелодический дар, как я, скажем, пою и сколько могу выпить текилы, не мне судить, но вот один Дар у меня есть наверняка – Дар вызывать доверие.