Чтение онлайн

Тянуться к тайному велят.

Они и бойки, и покорны,

Тихи и огненно-задорны,

Но если… только… захотят… —

Раскроют рот — и поглотят.

Тонька

8. VIII.46

Париж

Посвящается самой зрелой,

самой сочной и самой сладкой

грозди, № 1-ый — таков вкус

Тоника

ПЕТУХИ629

Из недавно найденного, при раскопках на Буало, пергамента. По-видимому, из считавшихся утраченными «Метаморфоз» Овидия. Разобрал и перевел Тоник

Вечер марта, в храм весталок

Залетел шалун-Амур

А весталки в эту пору

Загоняли на ночь кур.

Затревожились весталки —

«Сестры, где-то тут… Амур..?»

А старуха заорала —

«Загоняйте, дуры, кур!»

Кур загнали — и за прялки,

Стали прясть и цокотать,

А шалун своею стрелкой

Ну, легонько щекотать…

Взволновалися весталки,

Груди томно поднялись,

И нетронутые щечки

Нежным цветом занялись.

Напряглось и что другое, —

У весталок та же стать, —

Не сидится за работой,

Так и хочется скакать.

А мальчишка, с храма Весты,

Стрелкой, стрелкой… — «Ха-ха-ха!..

Все-то курочки — невесты,

Почему без петуха?..»

Шалунишке не сидится,

Лук потуже натянул,

Выбрал девочку покраше —

И, нацелившись, метнул…

«Ох, весталочки-сестрицы…»

Вся пылая, говорит, —

«Ах, не знаю… что со мною..?

Все, как полымем, горит..?»

Баловник — другую стрелку,

Третью… пятую… метнул…

Завершив игру старухой,

Улыбнулся — и порхнул.

Что тут сталось!.. Все весталки

В страстной пляске… — «ха-ха-ха!..»

А старуха завопила —

«Эй!.. скорей мне… петуха!..»

Покраснел за Тибром месяц,

Поглядел, прищуря глаз…

А на жертвеннике Весты

Огонек давно погас.

Поднялось над Римом солнце,

Засмеялось — ха-ха-ха..!

А в курятнике, в оконце,

Слышат… — восклик… петуха!..

Полетели куры с криком…

Нет, не куры, — петухи!

А девчонки к ним навстречу… —

Охи, визги, хи-хи-хи…

Обнимают, прижимают,

Руки плещут… хи-хи-хи!..

Разыгравшихся красоток

Обвивают петухи…

Даже старая старуха

Ухватила петуха!.. —

Ведь довел шельмец-мальчишка

До такого-то греха!

.

В тот безумный час разгула,

Сея топ, и бряк, и звон,

Шла когорта с караула,

Вел ее центурион.

Метким глазом Митридата

Оценив сей дар богов,

Он скомандовал — «ребята,

Ну-ка, сбросим петухов!..»

Миг — и все иное стало:

Вскрики, вздохи, томный стон…

Знамя римское блистало,

И блистал центурион.

Грозди сочные давили,

Жали кипрское вино…

Буйно лили, жадно пили… —

Доставали в чашах дно.

«Стройся!.. смир-рно!.. честь героям!

Марш!..» — и снова бряк и звон.

И пошла когорта строем,

Впереди центурион.

.

Плохо спал ту ночь Юпитер,

Все Юноне докучал, —

Укорял ее за плутни —

И взаимно получал.

Подлетел гонец-Меркурий:

«Встань, отец богов… петух!..

Веста..! вечная невеста..!

У нее огонь..! потух!..»

«Ни черта не понимаю!..» —

Загремел Юпитер в гром.

И, чтоб мысли прояснило,

Повелел гремуче — «р-ром…»

Принял, крякнул, — прояснило.

Смотрит — Ве-ста..! взгляд потух…

«О, Великий!.. дай защиту!..

Осквернил… меня… пе…тух…

Ты ласкал меня когда-то…

И сейчас волнует кровь…

Вспомни-вспомни, мой любезный,